Зимняя сказка

 
Главная     Тексты     Лирика     Фото     Звуки     Гостевая
 

Тренеров критиковали за увлечение обороной, за попытки зубами вырвать очко!

А.Гладилин "Банка!"


Где был счастлив - туда не возвращайся.

Молодежный апокриф

Перед Новым годом Саню Навоза видели в кафе "Татьянин день", где он пытался петь "Беловежскую пущу".

Пока были живы старые нацисты, на вопрос, почему Гитлер напал на СССР, они обязательно отвечали: "Адольф не мог не напасть". Вот и Саня Навоз не может не грустить по своей молодости, никак не отстирает испачканные в институте мозги, поёт "Беловежскую пущу". Когда они ещё позволяли мне за собою наблюдать, я всё завидовал, не мог понять, где они научились закрывать лицо ладонями и рыдать, по-цыгански вздрагивая плечами. Умеют до сих пор: скажи, например, Харрисон умер, и готово - рыдают.

В начале 90-х даже в Америке стали протаскивать, подсовывать через печать интерес к якобы "невероятно необычной музыке", к недооценённой экзотике, будто бы приносимой в жертву моде и простоте. Сбывать ширпотреб стало вдруг безнравственно, как мучить животных меха ради. Великие теоретики оказались вдруг в положении Ивана Грозного, когда тот уселся на магнитофон с Высоцким в общеизвестном фильме.

Вечное возвращение (перемотку на начало) гарантирует не политика, а наследственность. Человек поневоле наследует черты своих предков. Превращается. Не все умрем, но все изменимся. Так что же заставляет дрожать плечи Сани Навоза: "П-ссс, такую страну погубили" и т.д. Всё та же бескризисная экономика и бесплатное жильё? Но парней его типа больше впечатляла возможность неделями не мыться, обдавая зловонием всех, кто... друг, товарищ и брат. "Адольф не мог не напасть", и Союз не могли не развалить, как глиняную задницу "Битлз" или ласточкино гнездо, кишащее клопами.

В Беловежской пуще собрались Sex Pistols Без Сида Вишеса: Борис Бес-фингер, Кравчук (настоящая фамилия Флякк, кстати - Леонид Флякк звучит солиднее) и очередной Белорусс. Могли бы пригласить Криса Нормана с бегающими глазками в сценическом дыму. Если бы они знали, кто это! Но большая часть певцов этих людей была уже в могиле. В таком они возрасте. И было их трое. Всё это мы вспоминаем под дядины слезы. Столик содрогается... от рыданий в кафе "Татьянин день". Полагаю, нет нужды описывать любовь Навоза к группе "Smokie". Добрая музыка, мягкий лошадиный темп. Словно бы купил билет на карусель и лбом об рельсу: "Псссссс. Такую державу угробили".

Союз развалился, и Наталья Медведева бросилась распаковывать двадцать тюков "секонд хенда". "Это всё Наташино, у меня - вот, один бушлат", пояснял Лимонов, переезжая на другую квартиру.

На ухо шепчу вороне: всё, что было при Нероне, будет через сотню лет - чёрной сажи липкий след. "Это Кузмин! - обдал меня холодом Шурпетов, - Что дальше?" Я помню дни беловежского волшебства - Шурпетов покупал майонез с рук. Земную жизнь пройдя до середины, он обнаружил склад свиной щетины, молоку отчищая от штанины, испачканной в одном таком лесу бормочет: Баста! Больше не сосу.

Солдаты задушили ремнём американского дипломата. Ректор грозненского Вуза, совсем молодой человек по фамилии Кан-Калик исчез, пропал. И никто не посвятил этому даже песни. Хулиган по фамилии Абрам, едва не зарезавший Харрисона, признан невменяемым. Почему бы ему не вступить в НБП... Но вернёмся ко дням беловежского волшебства. Эта зимняя сказка, как и все благородные дела в пересказе идиотов, будет названа предательством, педерастией, преступлением. Но подобно Михаилу Зарокову в "Судьбе резидента", трём шестеркам некого было предавать. Они хотели понравиться, обратить на себя внимание сильных мира сего (а вся сила давно за океаном) - и это им отчасти удалось. Но впечатление вышло мимолётное, вроде брака Синатры с Миа Фэрроу. Рейган был прав. Буш знал, что делал. И дай Бог здоровья Бушу-младшему, а у остальных о самочувствии можно не спрашивать. И это большое счастье, неразменный пятак Заокеанской правоты. Звёздно-полосатая скатерть-самобранка в ресторане "Manifest Destiny". Нахальная лирика, которой славится сын ресторатора, подросток-миллионер, воплощение Американской мечты - певец Поль Анка, как ничто передаёт мои переживания за Штаты: "You are my destiny" , или "Crazy Love".

Беловежские волхвы выступили акушерами обновления. Подвиг Горбачёва затмила тихая, святая ночь соглашения. И к счастью, с небес светила шестиконечная звезда, а не свастика с потной шкурки бритоголового ошурка, скинхеда-абажура, чьи прыщи закачивают вегетарианский понос Гитлера. Заявляю не шутя, хочу обратиться стихами Пастернака: Ельцин, Флякк и этот белорусс, "ваш сговор был подобен Этне в предгорье трусов и трусих!" Почему о них не поют даже те, кто им всем обязан? Впрочем, слишком хорошо знаю, почему.

Вспомним Северного: "Я видел берёзы с этапа, Раменский!" А я видел Навоза на крыльце ресторана "Берёзки", шел 80-й год, позорное лето Олимпиады-80. Гэбисты за полупрозрачной сивухой стерегли возможных провокаторов. Операция "Дичь". Шеф-повар Никитич по рецепту Дзержинского жарил им на пике беспризорника. Писатель Проханов с причёской под Карела Готта иногда выступал по ТВ! Там, где стоял "Рубин", изображение было цветным. Можно было, пихая в жопу муравьиху, вливая в сердце ей любовь, не вставая с дивана, любоваться цветным изображением Александра Проханова. Советское счастье.

Вместе с другими студентами и студентками Саня Навоз до треска в жилах старательно выводил "Беловежскую пущу". Антонова петь проще, чем Песняров, подумал я, разглядывая хор молодых развалин. Легче, потому что не так высоко, смоделировал я мысль простого человека и сладко поёжился, упиваясь своею злобой, лицемерием, хитростью. Вскоре, благодаря этим качествам, я быстрее других сверстников прочёл "Эдичку", в целом приветствуя тогда этот "развал литературы". Ксерокопия была собственностью Глеба Павловского.

Современные "подберроузовики" будет поражены, если узнают, что "Nova Express" в 70-е годы долго лежал на прилавке "Дома книги" в самом центре Москвы, рядом с точкой, где, не без участия Доси Шендеровича, состоялся последний концерт Аркадия Северного. Органы оказались бессильны помешать его проведению. Не в первый и не в последний раз.

- Шендерович, ну что вам неймётся - Северного привезли, магнитофон установили, наверно, записывать будете?

- А я не знал, что он - Северный. Я думал, он Западный, - парировал Дося. И курьи ножки Лубянки подкашивались, словно они чем-то подавилась. Сырыми сосисками. Их любили демонстративно поедать оперативники во время многочасовых шмонов в диссидентских норах. Это вам, мол, не кошерная салями из посылок от Дяди Сэма.

Итак, итак, итак... На Калининском продается Берроуз, где один мат, kiddy fuck и прославляются наркотики. Причем методом подрезки: ширнётся - пососёт, пососёт - ширнётся. Психо-петух. Через дорогу выступает Аркадий Северный. Левый билет на него стоит раз в пять дороже Берроуза. А Берроуз идёт по цене "Столичной", как научная фантастика. Котлеты вам по-киевски? Пожалуйста! И всё это была Империя Зла, в рот поцеловать! А на Крещатике гремит Беляев Костя: "Не куды-нибудь, а в местком! Не куды-нибудь (повышая голос), а в местком!" Подберроузовики охуеют, когда прочтут. Правда, Сахаров в Горьком, но для тогдашней райской жизни это был такой же пустяк, как Лимонов в Лефортово. "What have I, my friend to give you? - Identity fading out - dwindling - female smells - knife in the heart - boy of dust gives no shelter-left no address". Но главное в книге Берроуза было не это, а чернильный штемпель - 4 рубля 00 копеек.

Если такую прозу печатают за деньги, причём на Западе, то моя статья - это Дугин! Для просвещения современной молодёжи. Перед самым Новым годом писатель Проханов интересовался у Алины Витухновской : "Вам уже подали киевские?" А генерал обещал показать боеголовку ракеты Сатана. Все эти фантастические слияния стали возможны только благодаря Беловежскому Решению. И взрывы домов. И убийства раввинов. И поднятие на щит Гитлера, пускай ничтожной, но все же значительной частью общины русских гомосексуалистов. О, как он раскалил и расколол рассудки, розовый треугольник лесного очага в охотничьей беловежской избушке!

Низкий албанский балагур не может иначе, воспевая Беловежскую обитель со страниц журнала "Ненасытный победитель", словно это продажные подмостки клуба "Г" (Гармидер). Если Иван Карамазов помалкивал, то этот базарит без умолку, чтобы скрыть неосведомлённость.

Лица, генетически запрограммированные пить квас, продавать квас (наблюдая строго, вздыбив загривок, чтоб ни капли не пролилось) могут позволить себе другие вещи, правда, по более дорогой цене. Их папи-мами знали лишь один овердозинг - семь порций фруктового мороженого. От Курил и до Карпат оно стоило семь копеек. "Отдашь за чирик?" - интересовался диском Марвина Гея покупатель. И отдавали: "Та бери". Микробного бога твари - так отзывается о своих клиентах Витухновская Алина, квасовщица-отравитель. Существо-вещество. Браво, Срулик, давай ещё...

Среди тех, кто подпевал Навозу "Беловежскую пущу" на ступеньках у входа в кабак, в навозном хоре присутствовал один юноша-историк. Он до сих пор жив. Хорохорится. Недавно этот сын профессора предложил мне "барбекю" среди снегов. Это как бомжи? - оживился я. - Тогда давай ловить собаку!

Изысканный кир сводится к нулю, если его распивают под "русский рок". Смысл этой музыки был таков: всё очень плохо, но ни слова про содержимое холодильника, и сколько мусолят папе за его научную работу. Последнее время бомжи и банкиры одеваются по одинаковой картинке, разве что вещички почище. Одинаково "кончают, прохрипев" по выражению того же Пастернака. И осмысленно любоваться этим сходством тоже было бы нельзя без Беловежского соглашения. Оно знаменовало конец стороны А, и прежде чем прослушать сторону Б, можно было выйти покурить. "О запахе мочи не может быть и речи", - не без пафоса утверждал в конце 70-х Сермяга. Теперь он может со своего балкона дотянуться до тюбика с мазью-вонеглушителем, что валяется на месте теракта, и вездесущие шакалы слизывают с асфальта дымящуюся кровь. У Сермяги длинная рука... Так что, будем ловить собаку? В этом тесном, но эластичном мире...

Сермягин космос, некогда утеснённый до размеров мужского туалета с объявлениями только по-русски, расправил смятые бока, в нём стало душно от предвосхищения привычных процедур. Байковые тропинки, ближневосточную экзему, сосуды, лопнувшие от кавказского холода на щеке "кацо" - всё уместилось под пыжиковой крышей сермягиного уринала. Призыв советских храбрецов:

"Коль есть краса - не прячь ее от глаз,

Не бойся, я ведь тоже пидорас", - ультразвуковая подложка каждого признания в любви! Понятия "ирония" и "гомофобия" уже не меняются местами, они давно слиты в одно. Теперь Steady Eddy Лимонову, чтобы написать свой шумный роман, не надо так далеко ходить. Он зачем-то корчил сексуального террориста, и добился под шестьдесят, чего якобы хотел - забрался в каменную матку Спецслужбы. С головой. Плавает там в невесомости, лимончик-эмбриончик.

"Мужик, тебе хуёво?..." - прозвучало над склонённой к столу Сермягиной головой. Когда Сермяга, наконец, отнял от глаз ладони, он увидел на столе оставленную незнакомыми ему людьми сушёную рыбку. Рванулся угостить в ответ, но их уже и след простыл. Neve, Neve, Neve. Снег, Снег, Снег. Была у Челика песенка индосинкразичная, в духе этого текста, лирика д'инверно, зимняя лирика. Жить стало тесно. Пуповина знакомств пихает в отпуск за свой счёт. Жизнь в обтяжку. О запахе мочи не может быть и речи.

Вопрос о значении Беловежской пущи порождает загадочные онейрические ответы, словно во сне. Но в этом вся прелесть. Жизнь до и после этого события подчёркивает разницу между мозолью и твердым местом.

Возвращается мода 80-х. Шина Истон уже гремит вновь - по крайней мере, если гуляют у меня. Но следом за модой музыкальной скребётся мода политическая - андроповщина. В моде снова грязный снег. Галантные комитетчики. Спортсмены не курят и т.д. Мечта безотцовщины - мужчина с пистолетом: Хотел пострелять? На! Плачет мальчик-невеличка, потерял свои яички. Я старый солист, я помню их в шведочках с портфелями. Помню их вокал на собраниях: "В польском шампуне гниды, товарищи. Имейте в виду. Товарищи, гниды вылезают из шампуня. Слава России".

Образ 80-х: гетто-бластер системы "Шарп" на грязном снегу, платки, пилотки, звон колоколов.

Я не люблю Новый год. То есть я не поклонник радости предвзятой. Новый год для меня лишь повод поздравить Досю Шендоровича, чтобы услышать в ответ что-нибудь моментальное и ценное: "Игорёк, желаю тебе не повторить тех ошибок, которые ты наверняка успел наделать в ушедшем году".

В известной мере "Беловежский сговор" давал шанс не повторять ошибок. Поздно или никогда спилить с куполов орудие пытки, поменять крест на эмблему атлантического рыцарства - $.

Я учился плохо. В школу ходил торговать, за деньгами. Чему можно научиться у неудачников, кусать усы? В эпоху серьёзного отношения к песне "Беловежская пуща" кишели филфак, истфак, иняз. Студенты-попугаи зарабатывали типун на язык. Им ещё предстояло узнать разницу между мозолью и твёрдым местом.

Яйцо -3.60. Никого.

Яйцо - 3.50. Очередь.

В моей жизни не изменилось ничего. Потому что это жизнь персонажа нескольких книг об одном и том же. Одним они разонравились, другие, напротив - только открыли их для себя, и удивляются: "Как такое может разонравиться?"

Обычно гурманы перестают получать удовольствие, когда портится что-то внутри, а не на тарелке. Союз распался - печень увеличилась. А с нею и коллекция. Кончилось волшебство - золушка стремительно набирает вес. Отец спокоен. Real Cool Daddy. Большинство друзей в могиле, но с деньгами полегче. Только глядя на коллекцию, они всё чаще жалеют, что под рукою у них пылесос, а не огнемёт, веник, а не топор. Беспричинная любовь к самим себе легко уступает место беспричинной ненависти. Это кресты не хотят уступать место знаку уважения к таланту и честного земного вознаграждения - $. Давно пора, но ещё не время.

Шо ещё? Допустим, с деньгами стало легче, но их у вас и просят наглее, причём взаймы. В СССР у вас бы вместо денег просили бы книжечку почитать, левые переводы левых писателей. Тогдашним людям нравились латиноамериканские квазимарксисты. Порнография для слепых. Обычно просят на лекарство для дефективного ребёнка, которого вы не делали. Отец - славянин, брейкдансер, теребил, теребил и внушил, что ему нужна женщина. В сауне, в беловежском угаре, скомкав носки в кроссовки, сварганили дочку: О, Семенюта! О, Семеняка! Бум-шака-лака. Внешность у мамы такая, что надо фотовспышкой отпугивать, когда она начнёт позировать, сделает мостик так, что на сизой губе заголится надпись puma.

В 92-ом году основным героям "веселеньких 60-х" было 39-40, от силы 42. Возраст "Гимна холостяков" Но Беляевым не пахло. Мне никто не верил, но я шагал на зов несбывшегося, и оно таки сбылось. Конечно им, людям, чающим движения воды, было не разглядеть в Досе Шендоровиче денди. В их, нашпигованной бабьим умом башке, денди - это какой-то сутулый мозгляк Олег Даль, подломились бы его собачьи ноги.

Приходится говорить загадками, ибо возвращает время. Ибо возвращается время, когда двое схрюкались - один непременно предатель. Вдвоём - тюрьма. Тюрьма и героин не торопятся, ко всем успевает по расписанию. Узнаю тебя, шпионское одиночество, и приветствую, делая вид, что впервые вижу, среди людей лояльных, достойных опеки государства. Да-а...

Всё большее число клубистов понимает, важно быть, сохраниться не красивым, а хорошим. Многим даже аспирин - извини, кусается. Прилипает к стенке желудка. Гэбешникам совсем не обязательно корчить марксистов, ведь в кирзово-лайковую матку этой организации попадали (зондируя глубину вины) как правило, наломав дров. То есть, служили во искупление ошибок ранней молодости. А это было и будет всегда.

Старые люди записывали в Беловежской студии неяркий альбом. А что им оставалось: рок'н'роллы шпарить? В основном переживают за молодость. А вы не дрожите с теми, кто дрожит - стойте в стороне.

"Шнуровальщицы пум" уже не влезают в крымскую обувь ногами. Косточки. Смазывают наросты шурпетовским майонезом. Ничего не осталось от прожитых дней. У Беляева - один мат. У Проханова - один Сруль. Беловежскому альбому предшествовали казни ряда легенд русского рока. Майк Науменко. Янка Дягилева. Гремит один Егор. Зреет проект перепетых вещей под брутальным названием "День, когда всплыла Янка"

Чем дольше и глубже длятся перемены, тем больше сходства с тем, что было ранее. Легче всего оно достигается, если не догадываются, на кого они похожи. Как в фильме "Haunted Palace" - там в тело нового хозяина вселяется сильный духом прадед-клоун. И вот уже мозолит глаза так называемая "кислотная лимита". Поговорим о ней подробнее.

"Кислотная лимита" - это вовсе не командировочный в каракулевой кепке из фильма "Shaft в Мелитополе" и в синих носках. Подвязанный верёвкой "дипломат" с виниловыми дисками тоже не имеет к ней отношения, не позорит. Кислотные лимитчики уморительно похожи на своих предшественников. Командировочные со стереоподмышками пёрли в столицу за апельсинами и растворимым кофе. За двойным альбомом "Зеркало души". Некоторые даже попадали на 15 суток... в Румынию. Потомство с таким же колхозным упрямством пытается блядовать на Ибице, в Гоа... Принюхиваются. Любят ходить в дорогие столовые непременно с большими окнами, чтобы с улицы прохожим было видно - здесь сидят обеспеченные люди. Пожиратели супа-менестроне в первом поколении пожирают глазами фирменный рулон салфеток. Востребованные из байковой глубинки не признают благополучия без обозрения. Дощатые рожи готовы сложиться в сарай гражданского общества. Остроморденькие лакатели каппучино на виду. Их волнует скорость. Детям родовитых традиций не надо. Беловежская пуща ко всем приходит вовремя.

В каком-то смысле там, в Пуще, политики нашли силы поднять бокалы: "To a New World of Gods and Monsters". Где-то они повторили тост, который предлагает Борису Карлову доктор Преториус в "Невесте Франкенштейна".

Знаете, свадьбы, похороны, богослужения - всё это для отвода глаз. Главное происходит где-то рядом, но в другом месте. Срулик, покажись.

Шумные события - всегдашняя ширма для серьёзных опытов. Недаром главный самолёт рухнул в районе Квинз. Именно в этой части Нью-Йорка, по мнению Лавкрафта и Уитли Страйбера, должны располагаться лаборатории по созданию иных форм жизни, чья цель - устранить ошибку эволюций.

Ельцин сразу позвонил Бушу-старшему, а все звонки Бушу проходят через моё сердце. Джингл-беллз. Рождение Дивных Новых Монстров. И вот я, недостающее звено между Беляевым и теми, кого его голос порождает в ледяных глубинах беловежского неба, стою над рыдающим Сеней Навозом.... Безусловно, он здесь не один, но его это не радует.

- I Love Dead Hate Living.

- You are wise in your generation.

Главное, преемственность через безответственность - мое политическое кредо.

Успех Беловежского соглашения в очередной раз подтвердил, что все революции в конечном итоге укрепляют то, что было ранее. Действовать во вред и против возможно только изнутри. Шум извне - это, чёрт его знает, показуха, мазохизм, стремление привлечь к себе внимание ценой здоровья и свободы. Извне не было одержано ни одной победы. Шумных триумфаторов ожидает поражение троекратное.

Мы увидим и оценим торжество микробов над титанами. Инфекция сильнее и выше революции. Наконец-то, а что я вам говорил? После революции наступает то же самое, потому что надоедает преувеличивать её результаты, отцовскую будёновку и т.д. После эпидемии торжествует равновесие. Некому капризничать, некому наряжаться. Если трагедия прошла удачно, о неудачниках успели позаботиться. Торжествующие микробы успевают больше, чем штурмующие дворцы любителей эмблем, бород, беретов. Революция - банальное название для клуба. Эпидемия - воскрешение того, что было на его месте, во всем первозданном величии. С Рейганом пришел СПИД. С Ельциным - Граф Хортица. Но всё это мелочи эпохи Беляева.

Запорожье. Декабрь 2001

На главную страницу

Webmaster - koenig@fromru.com