Путёвка в жизнь (На распутьи)
Алистер Кроули

 
Главная     Тексты     Лирика     Фото     Звуки     Гостевая
 

Гипатия Гей застенчиво постучалась в дверь квартиры графа Звонова. Со странным поручением послал её длинный томный поэт, меланхоличный грязнуля, которого она любила. Виль Бьют был не только рифмоплётом, он ещё и возился с магией, и чёрная зависть к более молодому, более изысканному стихотворцу грызла его мелочное сердце. С помощью коварного гипноза Гипатия оказалась в его власти настолько, чтобы доверить ей задание раздобыть некое магическое звено, посредством которого соперник мог быть уничтожен.

Дверь отворилась, и девушка шагнула из холодных сумерек каменной лестницы во дворец из золота и роз. Жилище поэта отличала строгая элегантность. Стены были оклеены простыми чёрными с позолотой обоями. В центре висел старинный серебряный светильник, внутри которого сиял сочный рубин электрической лампочки. На полу лежали шкуры леопардов всё того же сочетания цветов - чёрного с золотым. На одной из стен красовался крест из чёрного дерева и слоновой кости. У пылающего камина возлежал сам поэт (он скрывал принадлежность к королевскому роду кельтов за псевдонимом Звонов), что-то читая в обёрнутом пергаментом фолианте. При виде гостьи он встал:

- Долго же я вас ждал, - воскликнул он, - долго я вас оплакивал. Я вижу вашу судьбу - сколь тонкая нить связывает вас с могучим Братством Серебряной Звезды, в чьём лоне делаю первые шаги и я, трепещущий неофит, и как же вас опутали толстые щупальца Чёрного Спрута, которому вы служите в данный момент. О! Выпутывайтесь, пока вы ещё связаны и с нами. Мне не хотелось бы, чтобы вас поглотила Безобразная Слизь. Слепы и безжалостны тамошние черви; иди ко мне и Верой во Звезду я спасу тебя.

Девушка отстранилась от него с беспечной усмешкой:

- Я пришла поболтать о ясновидении, а вы зачем-то потчуете меня этими странными и ужасными словесами, зачем?

- Затем, что сегодняшний день может для вас решить всё. Делаешь ли ты пройти со мною в Белый Храм, пока я буду произносить Обеты? Или тебе угодно войти в Чёрный Храм и облегчить душу богохульствами?

- Надо же, - молвила она, - ты и в самом деле слишком глуп, но я сделаю всё, что тебе нравится, когда приду сюда ещё раз, лады?

- Сегодня выбор за тобой. А завтра будет за судьбой, - ответил молодой поэт.

После чего разговор перетёк в более легкомысленное русло. Однако, при прощании ей удалось оцарапать ему руку брошкой, и вот это-то крохотное пятнышко крови она с триумфом принесла своему хозяину, и тот немедленно начал работать.

Звонов захлопнул свои книги и пошёл спать. Улицы были мертвенно тихи, он обратил свои думы к Бескрайнему безмолвию Дивного присутствия и погрузился в мирный сон. Он спал без снов и проснулся позднее обычного. Как странно! Здоровый румянец сошёл с его щёк, руки стали бледнее, тоньше, сморщились - он был так слаб, что едва доковылял до умывальника. Завтрак подкрепил его, но ненамного, куда большие надежды он возлагал на визит своего Наставника.

- Младший брат! - громко воскликнул Наставник, едва переступив порог. - Ты не послушал меня. Ты снова полез в Колдовство!

- Но, боже мой, клянусь тебе, Учитель! - поэт почтительно поклонился адепту.

Наставник был смуглый мужчина, чьё волевое чисто выбритое лицо почти скрывала копна чёрных как смоль волос.

- Братец, - предостерёг он, - если это правда, значит, Колдовство лезет к тебе.

Он поднял голову и потянул носом воздух:

- Я чую зло. Здесь пахнет тёмными братьями беззакония. Скажи мне, ты в срок и должным образом проделывал ритуал Пылающей Звезды?

- Три раза в день, согласно вашей инструкции.

- Значит, зло проникло сюда по плоти. Кто к тебе приходил?

Юный поэт ему всё рассказал. "Ага! - глаза учителя вспыхнули, - Тогда за работу!"

Неофит притащил писчие принадлежности для наставника: белоснежное перо молодого гусака, девственный пергамент из шкурки молодого ягнёнка, чернила, выработанные из желчи одной редкой рыбы и таинственную Книгу.

Учитель изобразил на пергаменте сумму непостижимых букв и знаков:

- Будешь спать с ним под подушкой, - пояснил он, - при нападении ты проснёшься, и что бы тебя ни атаковало, убей это! Убей, понял? Убей! Потом тотчас ступай к себе в Храм, примешь образ и важный вид бога Гора; отправь эту Тварь обратно тому, кто её наслал силою бога, который в тебе! Давай! Я открою тебе слова и знак и чары для этой работы по искусству магии.

Во второй половине того самого дня Гипатия Гей отнесла несколько своих рисунков на Бонд Стрит, к издателю. Это был человек распухший, хоть выжми, от пьянства и болезней, его отвислые губы кривила постоянная ухмылка, из жирных глаз текла отрава, щёки, казалось вот-вот прорвутся от немыслимых язв и нарывов. Он купил у девушки её рисунки. "Не столько из-за их ценности, - пояснил издатель, - а по привычке помогать обещающим молодым талантам, вроде вас, милая!"

Ответом было холодное недоумение во взгляде девственных глаз. Бестия съёжилась и прикрыла свою испорченность стыдливой улыбкой отвратительного рта.

Наступила ночь, Звонов лёг в постель без тревоги, но с тем странным интересом, который испытывают перед неведомым и ужасным уверенные в своей победе.

Этой ночью он видел чудесные сны. Тысячу лет он блуждал в садах пряностей, вдоль приветливых ручьёв, под пленительными деревьями в голубом блаженстве чудной погоды. В конце долгой аллеи, где росли падубы, восходящей к мраморному дворцу, стояла женщина, прекрасней всех женщин земли. Непостижимым образом они сблизились - она оказалась в его объятиях...

Он резко проснулся. В самом деле, кто-то обнимал его, покрывая лицо чередой жгучих поцелуев. Она пеленала его в экстаз, её прикосновение пробудило в нём змея основного безумия. Тогда сверкнули в памяти, будто молния, слова Наставника - Убей её! В тусклых сумерках он мог видеть пригожее лицо, целующее его губами ослепительной красы, слышать лепет нежных слов...

Убей её! Мой бог! Адонеи! Адонеи! - громко выкрикнул он и взял красавицу за горло. Что за Чорт! Её плоть не была плотью женщины. На ощупь она оказалась твёрдой, как каучук и выскальзывала из его молодых сильных пальцев. К тому же он любил её, любил, как и мечтать не мог, что такое возможно.

Но теперь он знал, он знал! И великое отвращение смешалось в нём с похотью. Долго длилась их борьба, наконец, оказавшись наверху, он запустил пальцы ей в шею. Задыхаясь, она издала один вопль, которому ответили все бесы Ада и - умерла. Он был один. Он одолел суккубуса и прикончил его. Ах, с какою силой бушевал огонь в его венах! Ах, как он выпрыгнул из постели и облачился в жреческий костюм! Как призывал он божество отмщения, могучего Гора, и спустил стаю мстителей на чёрную душу того, кто вздумал отнять у него жизнь!

По завершении он был спокоен и счастлив, как младенец, он вернулся в постель, уснул легко и проснулся в самом превосходном виде.

Ночь за ночью, десять раз подряд разыгрывалась повторно та же самая сцена: ничего нового. На одиннадцатый день он получил от Гипатии Гей открытку, где та сообщала, что посетит его пополудни.

"Это значит, что у них кончился корм для гадины, - пояснил Наставник. - Ей нужна другая капля крови. Мы должны положить этому конец".

Они отправились в город и закупили некое известное Наставнику снадобье. Как раз в тот самый момент, когда девушка стучала в дверь Звонова, они проникли в пансион, где она проживала, и тайно рассыпали препарат по всему дому. Он имел необычное действие: едва успели они скрыться, со всей округи сбрелись коты и посреди зимы устроили чудовищный концерт. "Этот вой, - смеялся Наставник, - даст ей повод призадуматься. Какое-то время нашего друга не будут беспокоить никакой чёрной магией!"

В самом деле связь прервалась - Звонов обрёл покой. "Если она снова заявится - предписал Учитель, - выбери ей наказание сам".

Так прошёл месяц, и вот Гипатия Гей без предупреждения постучалась в дверь той самой квартиры. Её невинные глаза по-прежнему улыбаются, но на сей раз она пришла с ещё более пагубной целью.

Они немного "пофехтовали", Звонов делал вид, что обороняется. Затем она принялась его соблазнять. "Куда?! - воскликнул он - Сначала выполни обещание и войди в Храм!"

Твёрдо веря в своего черного владыку, она согласилась. Наш поэт отворил дверцу, и быстро захлопнув за ней, повернул ключ. Едва сомкнулись за её спиной чёрные бархатные шторы, в сплошной темноте она мельком успела увидеть восседающее божество.

Там сидел скелет, и все его косточки были в пятнах крови. Ниже находился алтарь, круглый столик, поддерживаемый статуэткой негра, стоящего на руках. В алтаре дымился тошнотворный фимиам, и смрад от зарезанных жертвоприношений отравлял воздух. Помещение было тесное, и девушка, споткнувшись, упала на скелет. Кости были не чисты, их покрывала жирная слизь вперемешку с кровью, словно гнусные ритуалы поклонников наращивали поверх них новую плоть. Она с отвращением отшатнулась. Вдруг она поняла, что скелет Живой! Он двинулся за ней! Из её рта вырвалось богохульство, данное ей Хозяином под видом мистического имени - ответом был раскатистый хохот.

Тогда она узнала всё. Она изведала, что поиски пути Левой Руки могут привести под власть слепых червей Слизи - и она воспротивилась. Даже теперь она могла воззвать к Белым Братьям, но ей мешало это сделать мерзкое любопытство. Вскоре его вытеснил ужас. Нечто, что-то такое, чему не помеха никакие доспехи - начинало ею овладевать, прогрызая дорогу внутрь, к её...

До чего ж эти объятия были смертельно холодны... И всё же адские пальцы, сдавив ей сердце, наполнили его боязливой радостью. Она рванулась вперёд и заключила скелет в свои объятья, её юные уста прижались к его костлявому рту в поцелуе. Моментально, точно по отмашке, мёртвая вода, хлынув, смыла остаток человеческой жизни из её существа, а жезл, сродни стальному, всё разнёс внутри неё от основания хребта до мозга. Она миновала врата бездны. Вопль за воплем вырывался из ее исковерканного рта, это была агония без конца. Она корчилась и выла при странном торжестве адской свадьбы. Наконец, с тяжелым вздохом она в изнеможении рухнула на пол...

Она очнулась у себя дома. Кошачий концерт продолжался. Придя в себя, она содрогнулась. На столике лежали два послания.

"Ты дура! - гласило первое. - Они меня засекли, моя жизнь в опасности. Всё из-за тебя, пропади ты пропадом!" Оно пришло от любимого хозяина, ради которого она пожертвовала своей душой. Во втором послании издатель вежливо интересовался, нет ли ещё рисунков. Ошеломлённая, в отчаянии она подхватила свою папку и поплелась к нему в контору на Бонд Стрит.

Он увидел в её глазах заразный огонек крайнего разложения, вялый румянец проступил на лице издателя и он широко облизнулся.

Взято из первого выпуска журнала "Эквинокс" за март месяц 1909 года E.V.

Специальный перевод Георгия Осипова

На главную страницу