Цыганский подкидыш Памиранц. Часть 2

 
Главная     Тексты     Лирика     Фото     Звуки     Гостевая
 

Часть 1

* * * * * * *

9 утра. Проулок, где была уборная кинотеатра им. Ленина. Постройка цела, но туда никто не ходит. Кучерявый, невысокого роста мужчина с усиками, в очках с тёмными стёклами, ведёт мальчика двенадцати лет. Цыганский подкидыш Парасюк-Памиранц проходит мимо, потом останавливается, проводя указательным пальцем между бровей, медленно оборачивается, и пристально смотрит им вслед: Мальчишка светловолосый. Большеглазый, стройный мальчик. На папу не похож. Папа похож на еврея, но это может быть, из-за очков, Парасюк тоже похож, когда надевает шляпу. Да не в этом дело. Октябрь на дворе, солнечное безлюдное утро. Дети в школе. Откуда и куда он его ведёт? Кому? Во что он его через час переоденет? Какую соль растворит в ванне? Взобьёт, подвернув рукав, обильную пену...Рот Парасюка медленно растягивается в улыбке, козырнув удаляющейся паре, он идёт дальше, продолжая улыбаться.

Недаром сказано - была у Мухамедова и другая музыка, по Фамилии Музыка. Музыка существует разная, но не вся нравится Сермяге. Его кумир Клод Франсуа - жизнерадостный, точно лягушонок под током, бойскаут йе-йе.

* * * * * * *

Глаза в погребе. Вы заглянули туда, а из темноты изумлённо-испуганным взглядом тотчас же уставился старовер. Вы ему: "Бонжур, Марко!" А он в ответ немигая, глазищи размером с катафоты, смотрит осуждающе. Их там целое семейство. Питаются в темноте. Регулярно поют хором по старовенгерски, когда следует.

- А зачем они уехали?

- А там воздух лучше. Даше надоело фильтры менять (сбривать).

Староверзости. Тамплевательница. Растамплиеривание. Изумлённо-осуждающие глаза в погребе. "Папа! Дядя смотрит, как мы обедаем! Папа, мы сегодня будем петь пообедав? Папа, прогони! Кто этот дядя?"!

- Дороти - я Добрый Боженька Парасюк. Цыганский подкидыш Памиранц.

Иногда староверы не пускают в хату, не только из страха, что вы что-нибудь украдёте, но и боятся, вдруг вы опознаете украденное хозяевами. "Total abuse" Питера Сотоса, например.

* * * * * * *

Калина красно-коричневая. Откликнуться всем сочувствующим. Подпись - Губошлёп. Сочувствующие...от слова Сочи? Но там, словно холера, свирепствует Подоконник.

Жили были два диснеевских жулика - Аквацефал и Piggy the Pooh (пиг-ментное пузо). Один запирался в уборной и кричал "зиг хайль". Другой хватался за хуй при виде палестинских детей с оторванными ручками, мастурбировали всей семьёй, под "Metallic K.O." - редкие записи Игги Попа. Однажды - чвяк! и схрюкались.

А где же соль? А соли не было, как в Израиле, только песок и говно. Если, конечно, верить злым языкам.

Смотреть прэмо, повторять бистро: Я борюсь, я борюсь, яборюсь, ебарюсь против брахо(!)кефалов. Если возможен брахокефал, почему бы не быть архиптериксам? Луна светила, словно в полдень.

Зайчик сверкнёт. Ноги сгниют. Свечи и лошади. Металлов мозгов. Идеальный овал. Лижут овал. Идиотина. Ебарюсь против брахокефалов. Товарищ воюет с короткоголовыми. Видимо, одна брахицефалочка наставила товарищу рога.

666

... Проект "Уголок атеиста". Господин Никто поёт песни Сэма зэ Шэма. Дуэт с Костей Беляевым: Yakety-Yak, переходящий в "Стоял в Баррандове вокзал". Жена Крюка, дважды пустив за щёки воздух, и дважды окликнув "папа, ты дома?", почувствовала, наконец. Близость чего-то ужасного. По трансформаторному жужжали мухи...

Крюк Коржев и его богатство. Когда школьником Крюк писал тексты Ростику, декламировал, нараспев, про "карлика горбатого", он ещё не готов был, набычив зад, обсерать "проклятый Совдеп", который щадил его вместе с миллионами других ослов-паразитов, себе на муку.

В отличие от Милого Мориса (помните, как произносит "Милый Морис" полковник Тулуз, голосом Владимира Дружникова?), тратившего деньги на одни газеты и соусы, заклеивая ими покрытое иссыхающими головастиками пузо, Крюк наведывался в банк, точно к могиле любимой жены, завещавшей всё до копейки тому, кто придёт после Г-ра, и продолжит его борьбу против "брахокефалов". Божий вдовец.

А неисправимый Морис-мустангер тем временем возился со своей "приправой", и год из года пел свою "Отель Калифорнию", с припевом: "откуда деньги? одни долги".

Наконец, через Памиранца, и отчасти, благодаря Парасюку, сиамские слизняки состыковались. Теперь они в одном гешефте ходят по очереди в одну уборную, и внимательно осматривают унитаз, пытаясь выяснить, чем там занимался компаньон.

"Я поведу тебя к врачу" - шепнула мисс Отец. Блондину двенадцати лет. Трудно вымолвить нет, когда тринадцати нет. Стыда нет идти в один мед. У Графа Хортицы с Барри Маниловым одинаковый дефект речи. Гарри + Барри = Дьёрдь Кальман + Рудольф Шомодьвари (см. "Перстень с русалкой"). Псевдонимы. Только подчёркивают ничтожность. Загляни в фанзины западных фашистов: Слепнир, Мимир (Это мы знаем: "одну Эдду эбли до обеда, а другую после, какая из них старшая?", студенты проходят), но наши-то перед кем выёбываются? Сруль-Автаркия. Самодостаточный Сруль: шашлык, говно с волоснёй, спермацетовый гель, шоколадное масло - всё есть!

Up with the people - за народ! Под таким названием в 70-м году были поставлены "Анти-волосы", мюзикл, отражавший точку зрения консервативного большинства Соединённых Смрадов.

Мартовске Иды. Вчера рано утром в Дубовой роще... Нет, ещё раньше, позавчера, на Хортице, шёл по долгой асфальтовой аллее, увидел в траве отделённую от туловища зайца из резины. Сразу вспомнил обложку альбома группы Ides of March. Шоссе. Чернеет силуэт машины, в траве под откосом кукла с открытыми глазами. Песня:

I'm a friendly stranger in a black sedan,
Want you jump into my car... поёт Джон Пятерик.

Добрый дядя вертит руль,
Путь указывает Сруль.

Куклы не потеют...

Кумиры, нарисованные великими теоретиками не делают умнее, красивее, счастливее. Нельзя приравнивать новеллы Лимонова к упоминаемой в них группке "Рита Мицуко". Значит, от кумиров надо избавляться. Пора сказать им словами Гриши Бальбера: Хаим, шлемазл, геныкше, лавочку прикрой. Тут скорее Хайль Зиг Сруль. Юмор Хортицы плоск и пошл.

Расширить кругозор можно, всматриваясь лишь в родные просторы, "дали отчие окинув", как поёт Олег Ухналёв, только там черпают материал дети родовитых, а не на западной свалке, где нарыли свои скороспелые козыри великие теоретики. Насаждать культ жиденького Мальдорора на родине Луки Мудищева и "куплетов про евреев"? Спрячьте и застегнитесь. Вот наивность пошляка. Вот низкопоклонство перед тем, у чего отсутствует верх.

Откуда появился напев современных групп? Колыбельная андроповских бэби. Папка пришёл и, скинув коры на мексиканском каблуке, к кроватке: "Люсик-Тусик-Каляпусик". Или на мотив "Hey, midnight dancer": Штaны-Бананы? - Ага-а-а! - за два с полтиной? - Ого-о-о! Отчаянное подозрение, будто советская власть делает из них скотов ("волки пинают людей, как собак"), толкало их "суперски трахать" свою крольчиху, овцу, или ламу. Взамен травы овца жевала получку, молча обращая её в какашки. Лама "здоровски" мыла раму, козёл-осеменитель слушал Ram... и расспрашивала маму про родственников под пальмами, тех, кому удалось, вильнув кормой, прохилять мимо крематориев и рвов.

Папсики, накопившие достаточно, чтобы приобрести дроческоп, подражали фильмам братьев Цукер и Джону Белуши, был такой албанский дегенерат (не все, кто имеет отношение к самой противной точке Европы, обладают внешностью Графа Хортицы), умер от героина, как московские щелкоперы мрут. Папаши поплоше потешали членов семьи рутинной имитацией Гитлера (от отцов досталось) и Луи Армстронга.

Прошло 20 лет. Скептик, утверждавший в бунинских "Окаянных днях", что "жидов не хватит", подобно многим скептикам, заблуждался. Если сатанизм - христианство наизнанку, то скептицизм - левое яйцо оптимизма. Оба чешутся, что не гарантирует равновесия. В глазах андроповских бэби - забота и тоска. Родители покакали ими в невесомости. Трусы в кармане. Дугин на экране.

Я девчонка-сорванец - от пизды идет вонец.
Я девчонка Голди Хон - из пизды течёт бульон.

Так будет всегда, потому что кошка скребёт когтями поверхность линолеума, лишь символически зарывая то, что действительно вызрело у неё в кишечнике. Какой простор для претензий со стороны "погребённых" (закопанных) заживо! В линолеум.

Туда они катятся. На сруликовых коньках. Путём всякой плоти. Неудачные дети, зачатые под жалкий репертуар литовской группы, тёзки не пойманного серийного убийцы - Zodiac...

* * * * * * *

Клуб рогоносцев'83. Рождённым в страхе между гостиницей "Советская" и театром "Ромэн" известны только две гримасы - горькая "куд-кудах" усмешка, и гневное - носик вверх, брови вразлёт, недоумение. Время в мужских кружках тянулось медленно, точно объявили геноцид, но никто не пришёл резать. Навалив с похмелья большую кучу, и натеребив в рассветные часы целое болотце расовых соплей, мужчины бросали валяться и шли в гости.

- Взял тачку, "два прибора" говорю. Отпросился с работы, потому что надо было за дисками ехать, вхожу к себе на Декабристов, а она там у Никитенко, у басиста сосёт. Сволочь. Сука. В шлёпанцах, что я ей подарил. Мне драться после операции нельзя, так бы я его завалил (рогоносцы любят вставлять в речь "блатные" выражения, вроде шариков под кожу полового члена). А эта идиотка сразу в ванную, и заперлась там. Я что-чего, слышу оттуда нечеловеческий вой (изображает, как выла та, что сосала у Никитенко) - я что-чего, вырываю замок, всё гнилое, коммуняки делали. Она уже однажды пыталась это сотворить. Всё в крови, глаза безумные. Я её за волосы, ты типа чего, и по ебалу...

Слушатель, кивая головой, как аккомпаниатор, в нужный момент наливает рассказчику водки. Проигрыш.

- Видал, показывали арабскую сволочь? Не видал?! Что ж ты... Я думал, что ты смотришь... этот палестинский гадёныш что-то бросил и бежит, а израильские ребята, ему наперерез - прикладом: "Ты типа чего". Ебалом к стене, ты типа чего? Молодцы. Тот типа: "Вы чего?", а израильский парень его как ёбнет: "Ты типа чего?" А хули, как иначе? Молодцы... Я чуть не слил. Вчера кинул завучу восемь палок, а то бы слил...

Суровое обращение израильских карателей с палестинскими подростками в разгар "войны камней" возбуждает филателистов не хуже фантазмов с участием эсэсовцев, которые повергают в мультиоргазменное заикание Сашку Коржева. Любителям политнасилия в '83 году кажется, что им его показывают редко. Ребёнок чаще видит, как при нём переодевается мать. И тогда лоб Крюка, купол, наполненный мозгом, стягивает арахноидальный чулок припадка. Сжимает грушу. Эт-то изде-ва-тельство! Слил. Н-на... н-на... н-на... Север. Уже легче. На Север, на Север. Головлёв никому, кроме Памиранца не признавался, что припев этой песенки он заимствовал у Мартинсона в мультфильме "Маугли". Точнее, он признался в этом одному Памиранцу, когда тот, с глазу на глаз, спросил его в лоб.

Слушатель, художник по фамилии Попович, удивлявший Мориса тем, что никогда не раздевается догола, даже спит одетый, рассказывает о глупом командировочном из Брянска, который покупал у него партию "пластмассы" по списку: "А чем отличается югославская "масса" от германской? А я ему: А чем отличается капитализм от социализма?"

"Идиот! - дёргает загривком Морис, - Будто не знает".

* * * * * * *

- А кого мы ждём? - А должна подойти. - Только её нам не хватало. "Великаны к моим ногам" - и шё ж это за ноги? И шё ж это за великаны? знает Блафафас. Знает Флериссуар.

Госпожа Симона Вайль: "Выдуманное зло романтично и разнообразно; зло реальное угрюмо, монотонно, бесплодно, скучно. Воображаемое зло утомляет; зато добро всамделишное необычное, дивное - опьяняет".

Любимые женщины способны убедить своих марионеток в неизбежности хэппи-энда. За эту обманку последние, позабыв слово "стыд", везде их протаскивают.

Шимпанзе-оператор в мелированной волосне кажется её пажам неотразимой. Снова Галич, без Галича нельзя (без Генона можно): "И жену его, и сынка его, и старуху-мать, чтоб молчала, блядь".

В бабьем царстве признак таланта - умение заставить поверить в счастливый конец. Ты только отпихни ложь и злобу, я придвинусь к тебе, русская в сотом поколении, настоящая американская чувиха, в очках. Ты был сама лекция, я - кино о любви, но мы сумели полюбить друг друга. Ты был левая водка, я - пюре быстрого приготовления, но мы сумели найти и не потерять друг друга. Противоположности, раздвинутые было перстом судьбы - чвяк - слиплись. Как, блядь, не стыдно? Даже жиды ведут себя достойнее.

Отпихни ложь и злобу, и мы спеленаем тебя в мундирчик ваффен СС - одна бородища будет торчать. Здесь нам поможет родственник-исполнитель по прозвищу "Шельменко-денщик", единственный, кто говорит фюреру "ты".

"Белый доминиканец"
"Консервативная рев."
"Элементы №7"
"Память"

- 5.0000
- 10.000
- 6.000
- 12.000
-----------
- 33.000

А кого мы ждём? - А должна подойти. Обдаст подмышками. Место женщины в пылающей травматологии. Изумлённо-осуждающий взгляд из погреба: "Новые мужчины выбросят эту гниль вон - вместе со свиноподобными заводилами".

Смерть людям.

Староверы заперты в сионский шкаф. Двойная дверь - трусы поверх колготок. Это явное доказательство, что вы все абсолютные свиньи. То-то ваши выражения лиц уже давно напоминают что-то неприличное.

Лимонка, Иркутск
Мистерии Евразии
Метафизика Бл. Вести
Эвола "Яз. империализм"
Милый ангел
Элементы №1-7
Лимонка
Лимонка
Кирилл взял 20 тыс. на бандероль
Консерв. рев.
Конспирология
Голем

- 300.000
- 12.000
- 15.000
- 18.000
- 5.000
- 78.000
- 10.000
- 2.000

- 10.000
- 18.000
- 8.000
-----------
230.000

Взял Шельменко, денщик

666

...Возвращаюсь к "Смерти манекенщицы". Румынский социализм беден. Дорогими сигаретами и коньяком угощают враги. Единственная ценная вещь в доме сыщика-вдовца - вытертый персидский ковёр. Коньяк Metaxa он последний раз пил до войны. У него лицо аскета, но ходит он с тиковой тростью, в петлице неизменная роза, а дешёвые сигареты "Мэрэшяске" держит в портсигаре. Пожалуйста, Дэшил Хэммит, оказывается, живёт в Бухаресте. В Америке роль Фила Марлоу отдают страшненькому "еврейчику" Элиоту Гулду. Только зачем - непонятно. Дождались бы четвёртой волны, ради которой Америка и была открыта... Благословенны места, где подвалы и чердаки пустуют, и по-иностранному говорят одни учителя. Кафе по-человечески обслуживают только первую неделю после открытия. Чёрствые булки, разбавленное пиво... Однако, сотню имён и песен узнал я по румынскому радио. Дорого, дорого сердцу это нищенство... Помните, как в "Чистыми руками" комиссар Роман хлещет банкнотами по щекам хозяина универмага? Сегодня в Юдопии такое - фантастика. И романтика. Неспроста два этих слова рифмуются в самой румынской песне раннего Челика "Mezza Luna"... Бедность и напряжённое ожидание чуда. Печальное равенство и личная искренность. "Зашли, оказался хороший коньяк". Чистыми руками? Чем угодно.

Не то, чтобы в прохладном воздухе живого прошлого труднее было вообразить, что где-то в цвете и стерео кривляется хазанистым эблом какой-нибудь Боб Де Ниро, в погребе свободного мира, или волосатые щенки двусосковых сучек проводят перезахоронение старой песни. Воображать, упиваясь искажениями, можно было именно в такой атмосфере, где песчинки были песчинками, а вершины вершинами. Воздух советской осени, какую тоску он внушал вынужденным им дышать зверьков-переселенцев, утверждая верность мечте отчизнолюбивым. Ты труп? Ну, и хорони себя сам.

Советский детёныш обладал свободой, неведомой его западным ровесникам. Свободой от процентной паутины. Упорно посылая на три весёлых буквы "призрачный шанс", точнее, за него это делал здоровый организм государства нездоровых граждан. Скоро не останется живой души, способной оценить свободу от пархатой зависимости. Благословенны постройки, чьи подвалы и чердаки безлюдны, благословен погреб, где никто не скрывается, потому, что никому не удалось скрыться!

Подкидышам, конечно, было скучно. За просмотр "Пустыни Тартари" режим требовал целых десять копеек. Правда, в прокате шло 6-7 картин Альфреда Форера: "Срок 7 дней", "Дождь смывает все следы", "Трое на снегу", "Ответ знает только ветер"... Но творчество истинного художника не интересовало Клуб одиноких сердец ефрейтора Гитлера.

...Дождь смывает все следы - выбирай любую и наслаждайся. Однако портвейнгеноссе предпочитали наслаждаться воровством копеечных стаканов, исихасты ёбаные. И проклятия в адрес СССР через рупор жестяных срамных губ "польской графини" Женьки. Стаканы исчезли. Сперва они, потом держава. Святые переехали. У заражённых гнёзд есть адреса.

Гипноз. Заклинания. Градусы. Вот фрагмент моего очерка о румынском детективе, который побоялись напечатать полностью в "Лимонке": "Высший градус тамплиеров - педерастия. Сперматофагия, на которую указывают такие серьёзные исследователи, как Кинесса, Гр. Климов, Азизян: "Прокатилась дурная слава, что похабник я... и вафлист ". Пароль Эона - вафлизм. Орден уцелел, потому что опыт богат у полярных царей. Вот вам и весь Аин Соф. Странно, почему об этом не говорят сразу? Молчат, как в рот набрали".

У папы Дороти - пятна на вороте.
Папа у Дороти - в ротик берёт,
Па-па-постится,
Папа сосёт.

Кто написал? кто-то из этих п-падонков! Э?! Как, блядь, не стыдно... Даже жиды ведут себя достойней.

* * * * * * *

Ходоровский '73. Гнетущие кадры кастрации одного из персонажей. Предки из Днепра. Митя Волчек: "Обнимаю. За "Крота", "Святую кровь". Оперуполномоченный Женя Кровяга. Энгер '76: "У Пейджа хуй нездоров, вот он и бесится". Митя Волчек: "Один Хуй - обнимаю". Джоан Баэз '76: "To Arina Ginsburg, my love, my perfect.'' Frater D.V.: "Кто такая, почему не знаю?"

"Кой-где гарцуют директора" - Неровный Евг. '73. Салопись. Рыгал учитель французского Головлёв, грохотал, точно Сермя-готт-трон. Ночью - Головин рыгал, Сашка "зиг хайль" орал. Цыганский подкидыш Памиранц долгое время подозревал, что его спящего ритуально обрыгали Коржев и Головлёв. Парасюк наливал, Морис Аквацефал (тогда он ещё не умер) за сторожа канал. Всё шло по Азизяну.

4 ноября. День казни Тито Басси. Шея умерла в пятницу. В субботу похоронили. Кладбище Матвеевка. Где лежат Тыквины жертвы - Влас, Жулик с братом. Теперь и Шея там. Тыквина маты однажды зробила жарт: "Дзвонила ота твоя Ракова Шiйка, чи як". Шею убил рак желудка. К Тыкве явился вдовец-бездомовник и рассказал. Повод сообщить Снеговику - Шеина смерть. Отметить девять дней. Ресторан "Моррисвиль".

"И совершенно правильно, Морис, - одобрительно лаял "Мальдорор", у нас, Рыцарей-поморников, нет страха перед смертью, мы чтим её, но не боимся. Лучше оплатите второе издание моей работы "Конусы Евразии"... А, Морис?"

За реакцией отца-рогоносца цепко следили очки Тамары, супруги Крюка. Она тревожно наполняла воздухом то правую, то левую щёку.

Всё это подсмотрел и подслушал Цыганский подкидыш Памиранц, и рассказал Парасюку. Подкидыша - человека с радио, пригласили на презентацию альбома группки "Смрады и Хреновинка". Причём Хреновинка - была фамилией их вокалистки, картавенькой учительницы русского языка откуда-то из Молдавии, похожей на одинокую футбольную штангу. После обращения в наци-сатанизм Ада Хреновинка выколола между грудей руну. У неё, как и у m-me жакоб была грудь типа "посылка" - всегда хотелось постучать в промежуток.

* * * * * * *

Головин не поверил своим поросшим мхом третьей молодости ушам:

- Значит, Вы никогда не хотели оказаться на Западе? Парасюк отрицательно покачал головой:

- Никогда, - твёрдо вымолвил он, и улыбнулся.

- А Сашка туда рвался!..

Поражённый Головин закурил. "Надо же!" - можно было прочесть на его грубоватом лице. Весь вечер его не покидала вежливая благожелательность, характерная для привычных пьяниц, когда они трезвы.

Парасюк достал свои сигареты простой отечественной марки. Головин и на этот раз изумлённо поднял косматые брови. Он напоминал Парасюку Степана Трофимовича из "Бесов". "По крайней мере - табак, хотя дело, конечно не только в нём, - пояснил Парасюк, - на импортные денег нет".

К полночи, когда часть материала была уже записана, а Головлёв по-прежнему был застенчив и трезв, появился Милый Морис и быстро-быстро напоил его, Крюка, и Парасюка.

Когда выпивка перевалила за два часа ночи, пресловутую "четверть третьего" в песенках про танцевальные вечеринки американских подростков, Памиранц для снижения пафоса обратился к Женьке: "Давайте, Головня..."

"Какой он Вам Головня?! - разинул рот Сашка? Он выталкивал слова пневматическими толчками, словно рука невидимого фокусника вынимает яйца из его безразмерных щёк.

Коржев подговорил ехать в подвал, где хранились его тиражи. В машине, рисуясь перед водителем, он скандировал своим лающим тоном: "Женя, а когда уже твоя дочка придёт записываться в нашу партию?"

Кроме партии, тиражей и дачи, у Крюка была ещё организация "Рыцари-поморники". Теперь Крюк (вернее то, что от него осталось) лежит на Осипенковском кладбище, и ничего этого у него нет. Некоторые, правда, утверждают, что в могилу опустили пустой гроб, а сам Коржев, пройдя курс лечения электрошоком, выехал к первой жене в Жидляндию. Но об этом болтают только те, кого при жизни Крюк выгнал из организации.

Памиранц рассказывает невозможное. Он, якобы, присутствовал при посвящении в Рыцари-поморники Красавчика Смита (так он давно уже называл за глаза Милого Мориса). Великолепный мастер изображать разные гадости в лицах, Памиранц однако не очень хороший рассказчик, поэтому в пересказе деталей выходит маловато.

Крюк: Милый Морис, принимаю я Вас в наш орден Рыцарей-поморников (в сторону: жалко, не захватили меч).

Морис шумно, с присвистом дышит. Он коленопреклонён, глаза завязаны полотенцем.

Крюк: Согласны ли Вы вступить в наш орден Рыцарей-поморников, Морис?

Морис: ... ы-ы...

Крюк (важно): Согласны, Морис?

Морис: Да.

Крюк: Повторяйте за мной - Абракадабра.

Морис: Абракадабра.

Крюк: Четыреста восемнадцать.

Морис: Четыреста восемнадцать.

Крюк: Зиг Хайль!

Морис шумно с присвистом дышит и молчит.

Крюк: Морис, Зиг Хайль!

Морис (мотнув башкой): ... ы?!

Крюк: Хм... (про себя: замнём, покамест).

Ради хохмы Памиранц, если можно так выразиться, был коллекционером тайных обществ, он тоже принял посвящение от кабанистого рыцаря на рахитичных ножках. Как и в '81 году батюшке-попу, Памиранц мысленно отвечал на реплики Коржева: "Хуй тебе в рыло".

Через неделю Красавчик Смит хвастал, будто у него над головой пролетела чёрная "Волга". Крюк задумчиво и глубоко оглядел нового тамплиера, потом ощупал ему череп, и при свидетелях объявил, что Смит не короткоголовый (брахицефал), а долихоцефал, длинноголовый, печальный и остроумный друг.

Памиранц скалил зубы, будто знал, что жить обоим поморникам недолго, Парасюк вёл себя иначе, но так, будто ему тоже это известно.

Вскоре Крюк (если только он это не выдумал) обустраивая дачу, облил смолой ногу, обутую в сандалии для недорослей. "Зря мы читали заклинания", - так же глубоко и задумчиво говорил он по этому поводу, медленно высовывая язык. Цыганский подкидыш Памиранц ликовал.

Утром Парасюк пошёл в уборную, и обнаружил, что кто-то обрыгал ему голову. Волосы болтались, как у негра с острова Ямайка. "Как, блядь, не стыдно... даже жиды ведут себя достойней", - покривился он, пытаясь разодрать слипшиеся пряди гребешком. Первым обрыгался Головлёв. Его тошнило в туалете, и Парасюк, и Памиранц отметили громкость его голоса, неожиданную в трезвом интеллигенте, каким он был в начале вечера, мессоподобную густоту головинских "б-б-э-э", рокотавших в кабинке не меньше пяти минут.

"Сашка, скажи честно, где ты откопал такого парня?" - Головин, уже омолодившийся с помощью "белой", за которой успели послать порученца, произносит эти слова из ниши, где рыцари соорудили буфет-американку. Сашка выглядит не так молодо, как его учитель - с явным удовольствием пришедший в излюбленное состояние.

Парасюк молча наливает себе треть стакана водяры. Вспоминает, что в разгар пьянки Коржев требовал называть Головлёва по отчеству. "А больше ты ничего не хочешь?".

Подходит порученец: "Парасюк Георгий Савельевич? Вас к телефону". Парасюк выпивает. Головлёв восторженно кивает: "Sublime". Парасюк у телефона. Никто не знает что я здесь. "Алё, алё? Рютин? Тот самый Рютин? Конечно, очень приятно. А кто? Памиранц? Ясно, цыганский подкидыш Памиранц значит. Откуда? Отчим пьяный говорил. В прошлом танцор, все семидесятые работал киномехаником. Рютин, я занят, я пьяный, в другой раз. Что?! Ну да, разумеется, зиг хуй. Зиг Хуй, Рютин".

Крюк надевает брокерское пальто. Женька штормовочку. Парасюк одет наиболее не по сезону из всей троицы. Успевает выпить ещё. Крюк недоволен: "Поторапливайтесь, Георгий Савельевич, и ты Женя тоже, время..."

Мокрый снег. Яркое солнце. Сашка, нахлобучив на голову цигейковый пирожок, схожий формой с сисярой Сруля, топает по грязюке впереди. "Здравствуйте! Здравствуйте!" - отрывисто гавкает он в лица прохожих. У станции метро Коржев теряется среди русских людей. Какое-то время из толпы доносится его лай, потом остаётся сплошное шевеление шумного дня. Парасюк и Головлёв смотрят друг на друга. Обнимаются. В голове Парасюка включается одна старая, как пьяница Головин, грустная песня Лили Ивановой. Парасюк гадает, слышал ли, помнит ли и слышит ли её сейчас Головлёв. Но молчит об этом. Двое подмигивают друг другу левым глазом. Расходятся.

- Всю жизнь я жил ради людей. Но массы оказались этих идей недостойны. Пришла пора жить для себя. А жить для себя я совсем не умею. А вы чем собираетесь заниматься... Парасюк?

- Я намерен посвятить себя моделированию автомобилей для духовенства, представьте, кадило вместо анально-адской холокостно-выхлопной трубы, не рокот двигателя внутренне-адского сгорания, а колокольный перезвон. Крест зажигания. Непорочная заправка... Глядите-ка, Головлёв, знакомые следы - зимние ботинки Сруля.

Не Сруль дотопал до снегопадов. К ботинкам пришла зима. Потому что она их не снимает даже летом. Идёт, как крестьянин за телегой. Зажиточный. Как там турок говорил? Амбра?кабле ю? Амбракабле юдэ, вы это хотели сказать. Удо Юргенсу не везёт. Немецкая волна '73.

Ясли Лазаря Скорохода. Полярнорайская овцеферма. Не брей. Не брейся. Не сбривай. Я люблю издеваться над людьми. Можно выступить в овечьей шкуре, чтобы узнать подробности их жизни. Откинуть крышку погреба, и в ответ на изумлённо-осуждающий вопль: "Здесь для староверов!" показать им, рождённым с необыкновенно большой и слабой черепной коробкой, кое-что, одно место, и спрятать обратно со словами: "Здесь тоже". Knights in white satin. Рыцари в сатиновых подштанниках.

666

... Меня спрашивают, почему я в конце "Школы Кадавров" часто говорил на прощание "до связи", что я имею в виду? "До связи" означает - Связать, Избить, Изнасиловать. Победит тот, чья тень темнее, чей мрак гуще. Победит Чорт знает кто.

Всё. "Больше ни хуя дальше", - как говорил прозорливый Азизян. Больше ни хуя дальше...

На главную страницу