Цыганский подкидыш Памиранц. Часть 1

 
Главная     Тексты     Лирика     Фото     Звуки     Гостевая
 

Дочери Льва

Враги? Соперники? Парасюк превращает их в друзей, а с друзьями он делает, что хочет. Таков Парасюк.

Соррор Паннихис

Принимая врагов за друзей,
А друзей видеть в роли свиней -
Людям свойственно гримироваться.

Владимир Шандриков

Койфт. Койфт. Койфт...

"Друзья, купите папиросы..." В этом месте Азизян обрывает напев, и, склонив голову набок, ждёт подсказки. Он, видите ли, забыл, как там дальше. Магнитофон пишет. "Подходи", - вполголоса напоминает ему Шмыглов. Рот Азизяна немедленно расплывается в хищное "кря". "И наливай!" - торжествует Азизян. Песня испорчена. Так решили бы срули с мозгами сабель. Она записана. А услышать поющего Азизяна, всё равно, что увидеть птеродактиля в небе, или бронтозавра, бредущего субботним утром вниз по улице Архипова. В наше-то время.

* * * * * * *

Парасюк решил, что они обе ушли из квартиры - и m-me Жакоб и Машик. Каи-смака-бум-ба-е, каи-смака-бум. Он дважды прошёлся по комнате, из которой со вчерашнего вечера не высовывал носа. Через две секунды он оказался в уборной и, бегло осмотрев сиденье унитаза, сел. Его заинтересовали таблицы, прикнопленные к двери. Бумагу, покоробленную от сырости испарений едкой мочи двух женщин, покрывали столбцы иностранных слов. "И ещё один вопрос, Граф, - вспомнил он строки из письма на столе у Хортицы, - откуда вам известно, что у Дьявола ледяное семя?" Следом он припомнил ответ Графа в эфире, его простодушный, из-за близости чекушки, голос, пояснивший: "Сам не знаю, откуда... Так, брякнул, на кого Бог пошлёт".

"А-а!" - вопль прогремел над его головой - Парасюк не запер дверь, и её открыла Машик. Дома. Он поспешно щёлкнул шпингалетом. Посерешь тут...

С той ночи, когда в одной комнате ночевали Тётенька и Сермяга, а поутру явилась ещё и Сало, отношение Машика к Парасюку из презрительно-любопытного сделалось злобно-ненавистным. Он поднялся с унитаза. Возможно, девушка скоро уйдёт. Тогда можно будет вынуть спрятанный на полке между двумя книгами шоколад, и позавтракать.

Человек с пересохшим горлом, в уборной, слушал, что происходит. Судя по безмолвию, разбавленному рёвом несущихся по шоссе машин, Машик скрылась у себя в комнате и молится. И потеет. В чём дело? До своего воцерковления Жакоб-младшая, носящая фамилию русского отца, жила с одним из "Смрадов", гитаристом, откуда-то из Белоруссии. Парасюк пожал плечами, и смыл за собой.

"Машуник, грудинку нужно убирать в холодильник!"

Парасюк хлопнул себя по лбу жестом хирурга, усыпившего пациента до того, как поинтересовался, что, собственно, надо ему отрезать. Эта тоже здесь. На кухне. Обе здесь.

Жаклин сейчас произнесла те слова, что Сермяга слышал от покойного Масочника, прежде чем приехать сюда, сесть на шею, задушить своей малороссийской вонью запах славяно-еврейской академии, царящей в жилище Жакоб-Титирь.

Те слова, те слова-а-а!
Я берёг их для тебя, и теперь скажу любя
Те слова, те слова.

(Ободзинский "Карнавал")

Вылезать или нет? Жаль, что всего этого не видит Памиранц. Своим комментарием он выжег бы всё святое, и вместе с ним страдание. Парасюк опустил взгляд на живот. Втянул, сколько смог. Или Памиранц всё это видит? И кто из них Памиранц, а кто Парасюк? В еврейском театре, в Нью-Йорке, шёл спектакль про Анну Франк, и девочку играла плохая актриса. Поэтому, когда на сцене появлялись немцы, из зала начинали кричать: "Она там, на чердаке! Она на чердаке!"

В конце коридора бухнула дверь. Машик замолил что хотел. Где-то возле зеркала, под часами, показывающими время хуй знает где, Машик столкнулся с матерью и что-то тихо прошептал. "Откуда я знаю?" - отмахнулась m-me Жаклин. Тогда Машик повторила свой вопрос громче, так, что его расслышал Парасюк.

"Где мои детские пластинки?" - угроза нарастает в ритме "Болеро", уродливого панк-болеро, в духе группчёнок, что выступают по клубам и ценятся за пресловутый "надрыв".

"Где мои детские пластинки?" - субтитры в немой мелодраме.

"Где мои детские пластинки?" - мститель в чёрном домино загоняет виновницу своего падения по винтовой лестнице на край пропасти.

Сквозь доски Парасюк не мог видеть, какую рожу скроила Машик своей очаровательной маме. Но мадам Жаклин, стукнув задом в дверь, уже дёргала ручку. А потом, повторяя вторым голосом в "Болеро": "Машик, я прошу тебя, слышишь, Машик?" Затопотала обеими ногами по двери так дробно, словно та находится в горизонтальном положении. То есть, уже не дверь, а крышка гроба.

"Нарисуй меня с выебонами", - упрашивал Парасюка Сермяга на уроке, звонко шептал, обдавая своим дыханием. Он имел в виду себя на сцене, с электоргитарой.

Однажды Памиранц сполз со стула и, колотя ладонью по скатерти, изобразил непоправимо травмированного Мориса Мелентьева. Никому в голову не пришло, что он дурачился. Когда припадок миновал, а мама с дочерью, наконец, удалились, Парасюк вышел в коридор, достал припрятанный "Бабаевский" шоколад, и машинально поглядел в зеркало. "И-а, И-а", - тикали сумасшедшие часы.

ТУРОК

Турецкий инженер покупает Хампердинка. Холуй вполголоса зачитывает ему список песен. После каждого названия турок строго кивает обнажённой головой: "Дальше... дальше..." Время от времени глаза его вспыхивают ярче обычного. Холуй, из касты сопровождающих, ростом ниже хозяина, постоянно взглядывает на него, снизу вверх. Читает он не так, как написано, а как нужно читать:

- Амбра кабле ю.

- Дальше.

- Бай зи тайм ай гет ту...

- В чём дело?

- ... Фоникс.

PER UNA LIRA. ЧЕЛОВЕК И ЗАКОН

Корыстолюбивый татарин. Брал взятки со студентов. Казань студенческая. Лысый, в очках - похож на Эйхмана. Алик Гинзбург первый раз попал в тюрьму за торговлю сочинениями (сдавал "екзамены" за бакланов). Вёл передачу Анатолий Безуглов. На суде "Эйхман" юлил, говорил, что просил не "сто лир". А "сто-лик". В кабаке казанском.

НОВОСТИ КРОЛИЧЬЕЙ МОДЫ

Кролики носят Срулей. Вредная мода - от срулиной тюрлю-тютю на загривке у кролей образуется типун. Язва, от которой короткохвостые евразийцы либо умирают, либо сходят с ума.

* * * * * * *

Бонжур, Мaрко. Ту э нормaль. Говорит Сионский Шкаф. Что дала Юдопия жертвам послевоенного беби-бума? Экономическое превосходство. Процентный рост-утешение маминого глаза. Ведь юность, молодость, рогатый брак этих уродов прошёл в торгах. Они всю жизнь клянчили снизить цену. Любой из них умеет издавать особый голос: "А-ии!" Мотая головой при этом. Так они давали понять, что их не устраивает состояние пластинки. Только в Юдопии они обретают покой, когда клиентуре, шастающей по лавкам позора в поисках музыкальной экзотики, отказано в нравственном праве поторговаться. Аквацефалы будут оскорблены.

Парасюк выслушал Шкаф, и, пригладив волосы, обратился к дочери Льва: "Бонжур, Марко. Сэт Алексaндрэ. Ту э нормаль. Случайно мне стал известен код подъезда Коржева. Я только не знаю номер квартиры. Мы должны сделать следующее - взять лоскут кожи безчешуйной рыбы, сома. Если сом горячего копчения, она легко отделяется от плоти. Этот лоскут следует выдержать в моче кота и, приложив к нему открытку, где зелёными буквами будет написано по-еврейски имя Левиафан, запечатать в чёрный конверт. Конверт ты, la figna di Leone, опустишь в почтовый ящик жирного Крюка".

* * * * * * *

Выдоенное бородатое вымя и женщины способны на всё. Под лежачий нордический Кролик протекает незаткнутый Срулик: Шюп-шюп. Кап-а-кап-а-диддли. Ради двуногого изобретения Иеговы, полярнорайского божества идиотов. Любимая Сашкина проза - Lordosis.

Старшим всё можно показывать без утайки. Дневную выручку, и тех, кто обижает моего седого мальчика, завидуют его пластмассовому банту над маточкиным родничком.

После сорока всё можно показывать маме (если, конечно она у вас ещё есть) - пигментные пятна и барабаны, и эрекцию. Зовите мамой, на худой конец, жену. Пускай посмотрит и даст совет. Не стесняйся. Мама была замужем. На то она и мама. Пошёл и сказал. Или папе. Папа стоял у истоков кикбокса, джигит, стрелок из лука. Он изобрёл БУСЫ МУЖСКИЕ ГАДАТЕЛЬНЫЕ - лечебное устройство, способное помочь каждому. Парасюка и Памиранца просят не беспокоится. Парасюк не беспокоится, что дальше?

* * * * * * *

Злой: Обращали внимание, как дети, танцуя, не попадают в ритм?

Добрый: ну они же этого ещё не понимают. Мой вот тоже сначала...

Злой: А! Значит у тебя тоже есть "мой"?!

Глаза в погребе. Откинули люк, и они не успели спрятаться. Где моя мать? Где моя мать? Она там.

За ширмой советского равенства дети лейтенанта Яхве предпочитали справлять юбилеи и свадьбы при закрытых дверях. Теперь они, как слабоумные свою срамоту, рассаживают галдящих образин по арендованным погребам, где босые дети, плесень и грибок. Уморительные инфраотряды породила послевоенная беспорядочная ебня. Сруль с крестом - дерево с листом. Двери открыты. Сало без паранджи. Родственники. Кое-где галлюцинируют директора:

Я добрый дядя интурист
Я вам принёс жевачку
А ну-ка, мальчик, наклонись
И в рот возьми подачку.

Я добрый дядя сионист
Вам покажу картинки.
На них, малютка, приглядись -
Еврейские ботинки.

Я добрый дядя либерал
Отведай мой напиток.
Американец туда срал,
Но это не в убыток.

Хор выкидышей:

А он жевачку нам принёс
Он дядя очень добрый.
А ты зачем ему понос
Разлил по целой морде?

Заголовок: "Пoвара схватили за взгляды!" В семье поэтессы шоколадное масло готовят "по-домашнему". Посыпают ей загривок и конусы какао-порошком "Золотой ярлык", потом отправляют в Казантип. На две недели. По приезду обратно оно готово, прямо с загривка можно намазывать на тосты и ам - в рот. Rein (Judishe) fett. Природный жир. "Твои дела, - как говорил Коля-аккордеонист, - Сугaр-Сугб?. Жиры по бочкам".

Детская железная дорога, за ней Пионер-дворец, внутри - лучший в мире террариум. Не поют о любви - змеи. Хамелеон ждёт гибели прячущих пизду и сующих нос.

Бросить крокодилу Машика, Сруля, Ларку Долину - если он их станет есть. По той же причине дикие звери брезговали святыми. Святтухляк вонял, противно зверям было. Моя грязь - моя святость. Зачем далеко ходить, наблюдали святых и я, и Бляфафас - Спас в силах, он же Маль... Срульдорор, Вермахт уже умер за идею полярных царей. Тысяча яиц в полярных царей!

Крикнул Боров: NEVERMO'!
Медведиц НЭ ЕБЭМO.

Их дезинфицируют - они пердят, потом говорят, что их газируют, фальсифицируют, им компенсируют, а они - шоколадное масло с загривка едят!

Кит Джаррет. Пиво свежее будет залупа. А-а (Это Азизян-82). Недомогание 40-летних дядь - горечь во рту, словно туман над керосиновым пятном. Головные боли. "Снова мама снилась".

Григорий Климов - однообразный Джеймс Браун. Любимое место: "Какая ты мне мать - ты мне не мать, а блядь. Ты у меня хуй сосала". Настоящий Джеймс Браун.

Крем + Клей. Повар (Flip) прилип (Flop), если бы не конусы (And bop), прирос. Конусы-предохранители.

"Взаимозаменяемость, это когда ты можешь послать худрука на хуй, но уйти со сцены не можешь", - Ноздря, со слов Парасюка. Того, кто не умер. Цыганский подкидыш Памиранц. Сигареты "Памир" стоили десять копеек. Силуэт на пачке прозвали "нищий в горах". А название расшифровывали - "Пошёл Абрам Моисеич Искать Работу". Колбаска олд-биливерная, сырку меленьтьевского?

Сыр в больницу. Кто-то подсмотрел и запомнил, что аквацефалы боятся сыра. Скорее всего, тот же, кто подговорил бывшего фашиста с черепом киргиза написать повидлом на заборе, так, чтобы Коржев видел, выходя из подъезда: "Соси хуй, тамплиер!" Шеф... Нет, там должно стоять "шеф". Где-то он уже видел эти слова... Не в книге, нет, не в книге... Будет народ проходить, не плюнет, нет, не плюнет!!! Проклянёт того, кто написал такую гадость такую гадость такую гадость. Ложь! Не сосали тамплиеры! По одиннадцать "палок" кидают. Жёны рыцарей умеют ждать. Меня привезли в больницу, но где она, знает только моя семья. Здесь лечится цвет контрразведки. Как попал в свёрток сыр, да ещё армянский... Убери... и-и... убери... Проморгали, сволочи.

Морис вошёл в кухню, и тут же прижал ко рту щегольской шарф. Он вдруг превратился в мифическое существо - толстую, гладкошёрстную собаку-медвежонка. На полу жалобно скулил его брат - кто-то отрезал ему хлеборезкой кисти передних лап. "Сволочи, сволочи..." У брата были человеческие ресницы и глаза. Повсюду с потолка на струнах свисали куски тёплого сыра. Запах. Братик безрукий, что ж ты их не снял до моего прихода? Поднимает обрубки, и снова падает на грудь. Кровь не течёт. Сыр воняет. Эта вонь убивает меня, слышите? Когда-то он подарил матери своего сына духи "Скьяпарелли", в футляре в виде книги, с надписью "Алёнушке, одна из книг, от которой не воняет".

С криком: "Враньё! Не так, не так всё было! Нет у меня брата! Он снова врёт! Опять ложь!!!" - Морис просыпается от негодования. Как и все полудети, он доказывает нравственное превосходство, старается не материться. Хороший мальчик в нехорошей истории. "Врёт", а не "пиздит". Простыня сплошным горчичником облепила его спинозадзатылок. Пуговица-пятак сопит. Глаза паралитично неподвижны. "И-а, И-а", - ходят сумасшедшие часы.

Хуй Мориса выглядывал будто бы сквозь пористую плёнку, загустелый мацо? выделений, пролитых лагерными кочегарами дюжин черпаков на длинных ручках, наполненных его же растопленным жиром. Теперь так и не вспыхнувший жир, застывая, образовал форму, в точности облегавшую спереди безобразную, неудачную фигуру того, в чьём организме он накапливался за годы полубредовой жизни, отданной погоне за жалким содержимым домашнего сейфа (финансовое сало оттуда, также вытапливалось и мыльными брусками оседало под фальшмрамор банковских алтарей), химерам полуидиотских мозгов, чью дегенеративную природу скрывала "третья ягодица" благородного лба.

Крюк Коржев носил свой срам на иконостасе иного рода. Его безволосая кожа светилась лампадочным золотом, точно самовар мещанской хитрости. Однажды Парасюк крепился, крепился, и шлёпнул Сашке, точно ценник, его сущность: "Знаете, Памиранц, есть разные сволочи... Так вот, Сашка - это настоящая русская сволочь".

Памиранц, точно муха по аккордеону, любил прогуливаться в сумерках, по переброшенной через железнодорожные пути эстакаде, выкуривая дорогую украинскую папиросу, стряхивая пепел вниз, туда, где упал наследник Милого Мориса. Любимый первенец, будущий жених коржевской Дороти. Странное ощущение посещало Памиранца в этом месте чужой скорби. Будто он гимназист, припиздил по детскому билету в цирк смотреть "смертельный номер". Аттракцион "Жестокий поступок". После суда над участниками расправы Цы и По, Памиранц передал матери главного обвиняемого коробку бисквитов и блок греческих сигарет, для сына: "Пусть ни о чём и ни о ком не жалеет, Светлана Викторовна".

Желающих сдавать кровь в ту ночь не оказалось. За бешеные деньги был куплен на базе консервированный "Blood", не дошедший до Армении. Банку с крикливой этикеткой вскрыли и оставили в приёмном покое. "Блад" оказался просрочен, а к утру испортился окончательно. Он так и не был пущен по венам потерпевшего от нападения, ибо The Sound of Philadelphia, Филя-гастропод, скончался. Милый Морис полгода бормотал о мести, приговаривая "мясники-мясники". Но скорбил как-то неуверенно, юноша, известный в клубной среде, как Filly-Sound, походил на Мориса примерно, как Марвин Гэй на Берри Уайта. Оба негры, оба выступают в стиле "душа-музыка". А дальше, дальше-то что?! Сходства не хватало, чтобы оплакивать, памятник Морис ставить не торопился, а те, с кем должны были "разобраться на зоне", так туда и не попали. Возможно, они где-то складывали в подзорную трубу очередную жертву.

СРУЛЮ НА ЗАМЕТКУ

Секрет молодости (бледности) средневековых дам.

"Для приобретения нежной бледности лица даме надобно сесть под той стеною замка, где её от сырости покрывает мох. Даме надлежит в тени находиться, покамест такой же мох не вырастет у неё на лице. Когда же мох покроет лоб, размеры коего немаловажны, и щёки, округлый подбородок, переднюю часть шеи, и конусы груди - следует явиться лекарю-алхимику и осмотреть даму, сидящую под стеной. Лекарь-алхимик удалит мох кинжалом - и лицо как новое".

666

... Миром распоряжаются, словно это коллекция папиных наклеек, сыночки крашеных старух. Подкидыши, найдёныши, приёмыши. Ди-джей Подкидыш. Настойка "Витухновская". Сруль-баба. Староверы показывают волосню до пупа. Это они дома закатывали истерики. "Пиздец проклятому Совдепу!" орали. Совдеп не сумел их похоронить. Они живут, как говорит Мэнсон, бабьим умом, и не могут иначе. Сжимают мамин индюший отросток, и свой теребят. Империи Зла были недостаточно злы. Чистоплюи выносят чужие плевательницы.

Самые аккуратные люди - те, у которых некому мусорить. Массовые ликвидации - залог благополучия лояльных масс.

Грядёт время возмездия. Песни, которые я имею счастье петь двадцать пять лет, в основном - о любви, но любовь эта требует строго наказать тех, кто превратил жертвенный могильник в луна-парк для кукушат и подкидышей. Причиняйте боль сердобольным. Они покупают у тех, кого следует грабить. "Ах, война, что ты сделала, подлая" - без личной подлости не возможен успех общего дела. Во имя ясной романтики безлюдья. Я не отращиваю трамплин для мандавошек, потому что мне нечего скрывать. Под каждой маской, в гробу, в пизде, в коляске - пускай повсюду видится им Чорт. И в страхе отшатнувшись, пусть затылком напарываются на заразный гвоздь.

Если бы Чорт послал тысячу яиц в святые лица, подкрашенные головки интеллигентов-дворян - младших братьев жертв Холокоста! Помещики возрождаются, это нам известно, однако, это не повод отказываться от попыток их окончательного уничтожения. Слово, сказанное некстати, способно вызвать шок, испуг, депрессию, половое расстройство. "... Ты сегодня какой-то не такой", и т. д. Простой пример - скрытый дурдомщик сел за руль, купил права. Доводите его, найдите нужные слова (Бонжур, Марко?), и он врежется в столб. "Пиздани шо-нибудь", - рекомендует Азизян . MADNESS TO THE METHOD.

Если бы резня в Голливуде имела продолжение, если бы тысяча кларнетов... Если бы тысяча яиц...

Школа Кадавров. "Несбывшееся, несбывшееся..." Наверняка я сделал немного, по крайней мере, не всё, но я делал всё, что мог. И если понадобится, сделаю столько же. Александр Галич - обоюдоострый меч: "Шесть с половиной миллионов? А надо бы ровно десять! Сжечь, расстрелять, повесить?" ... Почесать.

Марио Бава снял в '64 году "Шесть женщин для убийцы", фильм на тему троицы - живая-кукла-мёртвая. Одна из последних ролей Евы Барток. Шалевич Запада - Камерон Митчелл. Музыка, похожая на "Гарлемский ноктюрн". Картина настоящего художника. Sei donne per l'assasino - у жертв литвиновские лица. Спасибо, Люк, что привёз...

* * * * * * *

Роковая ошибка повара - он взял деньги у дочери Льва, на водку, и Смердулак посадил его в бак.

"Если Сруль ваш уехал в Ливерпуль". Мать растеряла шубы и квартиры. Выбросилась с балкона, и с тех пор живёт в подвале - не может вылезти. То ли у матери в голове опухоль, то ли в опухоли - мать. Администратор издательства "Русич".

Немецкий крест железный между конусов мясных. Повар нежный, трепет толстых ресниц. Свастика, конусы. Ниже - два бонуса. Тот, что пошире - для кроличьей гири. Хвостик в чернильницу кролик макает. Сашка кролика хвалит, ласкает, щёки Шимпaнзе за холку таскает. Который поуже - гражданскому мужу принцессой ночи посвящён.

ГЕЕННА СРУЛЬ И ЕЁ СЕКУНДАНТЫ

Дитя в колыбели (укачиваясь с боку на бок): Гун-гун-гун. Гун-гун-гун.

Сруль Геенна (раскачиваясь взад-вперёд, в телефонную трубку):

От врача я узнала
Чтоб не пахла так сильно Моча
Ежедневные кон(к)у(р)сы
Помогают.
Любов поваров горяча.
Сколько его не мой
Оно мой он мой он мой.
Загар сисяр отшелушился
Арийский отрок срать садился.
Он меня понюхал и я ему прочла
Он меня потрогал и я его спасла.
Пусть все видят все знают
Как Срули пацанов защищают.
Нам, гонимым веками из люка в люк
Известна стоимость арийского "люблю".
Довольно всякой чепухи.
Просуну в поролон два пальца,
Присвистну
И потекут бессмертные жмыхи.

Сашка: Здравствуйте... Здравствуйте... Рад видеть... Как Борис? Объявился Джемаль? Как, блядь не стыдно... даже жиды ведут себя достойней...

... Здравствуйте... Здравствуйте... Здравствуйте... Ещё поют петухи в Мединасели.

Дитя в колыбели: Гун-гун-гун. Гун-гун-гун.

Сруль:

Не расклеить не расшнуровать
Можно лишь взорвать то есть раздвинуть.
Погромче Министри на вате
А вата между адских рог
Коль очутился между ног
Клюй Тель-Авивское, нет
Гель-Арийское зерно.

* * * * * * *

Сруль с крестом (присел покакать). Дерево с листом (Сруль приметил запоздалый лист). Меж высоких копыт появилась халa. Не хватает платформ, Срулик слишком мал, чтобы вытереть кал запоздалым листом. Повздыхала, натянула штаны, пошла. Туда, где её ждут подруги.

Барбара Бирозка - в одной подмышке Маркс, в другой - Энгельс, а между задних лап - Finis Mundi, конец мира.

МОЛИТВА С ХВОСТОМ

1 августа 1996:

Либо вы немедленно исправляетесь, Либо пойдёте на хуй всей кодлой. Вот этот однозначно.

Александр Гельевич Дугин

P.S. Как, блядь, не стыдно... даже жиды ведут себя достойнее.

Тревожное известие. Шея при смерти. Шея при смерти. Шея при смерти. Месяц впрыскивают морфий. Морфий цыганам. Шея умирает. Шнифт связан с Голубашкой. Подколзин повесился (со слов Кришны).

Сермяга видел в Дубах Жору-пидораса. Говорит, у Жоры появилась лысина. Жора выше Сермяги, значит, Сермяга мог увидеть лысину только в параше. Когда у тех, кто сосёт, розовеет плешь - это явление называется Заря. А зори здесь жоры здесь. Жоры здесь зори здесь.

Печаль растёт с весом. Тревога с богатством. Сын ждёт, когда у башлевитого паханца начнёт синеть под ногтями. Заря неблагодарных наследников. Чем толще пузо, тем больше скорби в интонациях. Уложили игрушку в гроб, стряхивают на неё пепел. Сунули под покрывало старухе портрет вурдалака - старуха свалилась на пол, и залезла под кровать.

Печаль покрывает, точно испарина, липнет, как позорный горчичник, как портрет Гитлера под матрасом. Мать меняла бельё, обнаружила, ничего не сказала, но за обедом так посмотрела, будто Эрик Долфи загудел в похоронный баскларнет. Страшная вещь - взаимопонимание близких родственников... Мать, мать, мать. Мышь, Мышь, Мышь.

Предупредить ребят, насчёт одного Гада. Граф Хортица, он же Фриц, Папа, Дядя, Злый, Гарри Глист. Километры телефонных разговоров с Филимоном - энциклопедия подлости. Планы истребления людей, ради спасения низших форм жизни. Истинное лицо того и другого. Очерк "Подлецы". Год прошёл, как удавился Старик Яков. Незвездинский. Фотограф от Бога. На афише кто-то приписал "Видно Яков с того света продолжает дело это". Он и мёртвый не даёт им покоя.

Среди кличек придуманных Графом - Азизян, Ящерица, Нападающий, Мятый Череп, Треснувший Череп, Шея, Синие Носки Мелитополя, Снеговик, Нефтяник, Сруль, Шурпетов, Головка, Толстолобик, Мышь, Сионский Шкаф. Граф не является автором таких прозвищ, как Урна, Навоз, Смердулак (автор Стоунз), Сермяга (а вот это уже Бобров), Кряква, Рыжий Директор.

Галич: Но стоит картина на подрамнике...

Азизян: ... а на ней анальное отверстие!

Окурок, погашенный Ленноном об картину Сезанна - Галич, в интерпретации Азизяна. Стихи Интеллигентного человека.

Часть 2

На главную страницу