Новейшая история (сон)

 
Главная     Тексты     Лирика     Фото     Звуки     Гостевая
 

- По-моему, это минимум пятнашка?

- Что ты! Пятнашка - это сраный фордик.

- Сколько же?

- Минимум четвертак.

- Понятно. Нахипповал таки. Нахипповал, обветренная харя... Я тебе рассказывал, где они сидят? На Вознесеновской! 13-й этаж. И целая студия таких, знаешь, сологубовских испорченных гимназистов. Только они состарились - кто раскабанел, кто вытянулся в жердь. То есть почетное место для испорченных мальчиков, утративших ебательный вид.

- Понимаю. Слушай, всё, я поехал на дачу. В понедельник позвоню.

- Ладно.

* * * * * * *

Нервные мальчики в грязных воротничках. Ряды экранов, как в телеателье. Только все трезвые и педоватые. В отличие от дышащих перегаром телемастеров, чья жизнь отшумела и прошла. Журнал тоже назывался как мастерская - не то Квант, не то Гарант. По дороге на эту ферму ёбаных сусликов у него трижды проверили документы. Его собственный пропуск в это же здание давно недействителен, да и радиостанции с названием, указанным в красной книжечке, тоже не существует. Фамилия одной сотрудницы выделялось среди других - О.Т. Сосалкина. Вот бы посмеялся Азизян.

Последние слова Азизяна были адресованы не ему лично. Речь шла о третьем лице: "Курва, в очко попасть не может!" Сперматозоиды папы Сосалкина попали в нужную грелку, потом матрёшечку достали из матрёшки-мамы, выучили и посадили сюда. На 13-е небо, где ферма отдолблённых кузенами и отчимами сусликов расположила свое интернет-кафе. В этом месте он понял свою ошибку - не Сосалкина, а Косаткина, просто фамилия указана английскими буквами!

Истовые, трезвые, со скошенными в оргазменном зевке подбородками мальчики делали журнал. Он вспомнил самое простое из Салтыкова-Щедрина: "кадыки".

Кадыки. Кадыки... Некоторых он видел раньше на фашистских сборищах с присохшей к губам скорлупой. В хорошо освещённом углу вертелся в кресле-карусели иногородний сектант с челочкой, в синтетической сорочке навыпуск. Успели зарегистрировать, трудоустроить. Успевают. Его ревнивый друг Пискля в это время находился за границей и бомбардировал сектанта и-мейлами: "Что тебе поставить, что тебе приготовить, что тебе подарить, mon legioner?"

А сектант обожает капроновые сорочки навыпуск - фиолетовые, розовые и жёлтые. Поверх таких вещей полагается жилетка с хлястиками на колечках, но сектант Захарчук считает, что в жилетке у него еврейский вид, а они служат делу джихада.

Даже про себя, не вслух сказанное слово, заставляет конвульсивно шевелиться рот Захарчука, как тогда, когда Пискля под музыку с альбома Мистер Шинг-А-Линг вытаскивал зубами из зада Захарчука тутовые чётки, те, что продаются в Дамаске и Баку с наклейкой "бусы мужские гадательные". Девиз их организации: "Под пеплом - огонь".

Захарчук залез на сайт. Сверкнула фраза: "Вам не удастся представить Лимонова чудаком параджановского типа!" - Захарчук сглотнул. Дальше - больше: "Арафата не могут выпиздить вон, старую крысу. И тобою раздутую антисемитскую морду Беляева тоже. Никак не заткнётся старая антисемитская галоша!" Молодой человек покривился, будто сперму сплёвывает.

"Причем тут одно к другому?!" - трижды повторил Долголет, с каждым разом повышая голос.

- А почему у него такой цвет лица, кожи на руках. Словно молния осветила мокрый труп?

- А тут еще прогремела статья, даже скорее манифест. "Евразийство - это вафлизм плюс эпилепсия". Ромашовская манера...

- Это уже не манера. Не о манере речь, а о своем особенном стиле. Полио подает в суд. Гага не возражает. Славянская блондинка Гага Гагина, зачем-то, словно фломастером перекрашенная в готического черныша.

- Вставные челюсти старой крысы в крови. Согласись, Арафат - одна из самых отталкивающих фигур ХХ-го века.

- Я так не считаю.

* * * * * * *

Аллах, Аллах. В магазине было все. Полио вертел в руках кассету "Пятый элемент". Пушистые утиные головки Шамиль и Глеб покупали два салата в прозрачных коробках, похожих на гробики, чтобы видеть, как разлагается то, что туда положено. Одна головка в пуху следила за другой, когда та полезет за деньгами. Так его учили родители - никогда не плати первый, не торопись, у других ребят тоже есть деньги, не обеднеют.

Полио у прилавка с фильмами. Стекло отражает лысый затылок, значки с эмблемами. Шайтан! Полио совсем не понравилось, как с ним поговорил Сермяга. Он остался недоволен последним телефонным разговором, едва узнав, кто звонит.

Сермяга бросил: "Слышь, Тобик, а ну обожди", и отсутствовал минут, наверное, пять. Потом берет трубку и говорит: "Ты позвонил - посцать захотелось. Пошел, высцался, блядь - на хуй - блядь".

Сдавленным от обиды голосом Полио (Тобик!) спросил: "Что слышно?", и услышал в ответ: "Что слышно? Я в запое. Шо может быть слышно, блядь - на хуй -блядь?"

Журнал, где шуровали мышами порченые мальчики, возглавлял Анджей Катюженко. Бывший хиппи бесстыдно лизался с арабами, со звездочётами из "Принцессы Турандот", и его поцелуи не оставались без вознаграждения. Он был убеждён, что когда чурки захватят Россию окончательно, его сто процентов назначат своим Геббельс-оглы. Трудно поверить, но он на это надеялся. То есть, хиппи-редактор был типичный предатель-малоросс из советского фильма.

Полио подливал масла в огонь тщеславия, жонглируя именами ханов и баев, как исполнитель шансона жонглирует микрофоном без провода: "Моя знают, ценят. Це-лу-ют". В школе Катюженко очень нравились ансамбли "Чингиз Хан" и "Неотон Фэмили". Полио доказывал, будто все это недаром. Вот и координатор евразийского проекта "Под пеплом - огонь", тезка основателя "Чингиз Хана" - Муса Мандоки.

Будущий Геббельс-ага был наглый и осторожный тупица:

- Зачем вы про Сатану, у меня в эфире патриархи бывают, а вы ляпаете... про Сатану!

- Что вы говорите! Подержите мой арбуз!

Лицо предателя-малоросса, изрытое, как палестинский майдан, откуда повыковыривали весь изюм маленькие палестинцы, покрылось испариной, но он промолчал. В бытность хиппи ему плевали в рожу не раз. А однажды под Судаком вообще четыре шофера помочились на будущего шеф-редактора. Он сочинил об этом песню. Пел ее дядя. У него были девочки. Две. Руслана и Оксана.

Госпожа Катюженко ходила в холстинковой юбке ниже колен, голову повязывала платком. Тонкие губы, нос клювиком, вы знаете этот тип. Волосы слабые, жёлтые, причёска из таких не получается. Полио дарил ей сирийский шампунь, взбивающий хохолок, делающий его плотнее. Молчаливая женщина улыбалась улыбкою муллы.

Курорты процветают - революция на нуле. Недаром глянцевые мухерадос любят летать на Кубу, чтобы понюхать сигару субкоманданте. Так что же нам надо - пляжи или дьявольский холокост всемирной смуты?

Читал Фуко - даёт в очко.
На майке - Че, неравнодушен к моче.
No Mercy тому, кто в жопу пёрси.

Морской песочек и полезные ископаемые - это вазелин контрреволюции. Это, как говорится, нужно живым. А мы желаем, чтобы все они сдохли.

Из граффити, замазанных краской по распоряжению свыше: Вайнахов - вон на хуй! И на мотив "You never can tell": Полио - паолей, плевро-плов, пошлый палео-поц.

Сегодня в клубе "Гимель" вечер. Хумейд-верблюжатник исполняет музыку к спектаклю "Сон Стеньки Равича", в том числе и "Двугорбый блюз", любимую песню всех, кому хоть что-то оторвало. Часть средств пойдет на выкапывание противопехотных мин. Будут разыграны кошачья нога и человечий хуй. Доказательства бессмысленных зверств американской военщины.

* * * * * * *

Маленькие палестинцы, маленькие палестинцы, ах вы, мои художники. Полио открыл глаза, предварительно их зажмурив. "Леви, прикончи девчонку". Ему снился фильм его детства "Убийство в тихом квартале", производство компании Голяль и Мыср. К тому времени клещ уже успел его укусить. Семейного просмотра с пловом под "Пятый элемент" не получилось. Рената уехала к подруге в Нижний, пасынок Роммпель-ага поскакал в клуб "Гимель".

С недавних пор Полио, ближе к часу ночи повадился звонить то ли Сермяга, то ли Сермягин друг. Раздобыли где-то домашний номер. Только приляжет, начинается: "О, сын моего дяди!.." Звонки делаются все мрачнее. Пожалуйста, Дося Шендорович звонит в девять утра Долголету и с ходу: "Беляев, тебя хотят выебать!" А Сермяга тот буравит одно и то же: "У тебя две шапки. Отдай мне мою феску. Отдай тюбетейку".

Кто-то же дал телефон. Вероятно, у Пискли выудили по анальной линии. Спьяну он не мог, Пискля не пьёт, о внешности тревожится. Пасынок Полио, Роммель-оглы грозится: "Подключу чечиков с паяльниками, они мигом вычислят".

Только как бы Сермяга их не депортировал под ту ёлку, откуда не возвращаются после ХХ съезда. Полио знает, этот Дадджал может глаз на жопу натянуть и моргать заставит.

По элегантной радиоточке шла программа "Электро-клуб" (новинки электронной музыки). Ведущий Ди-джей Южков представлял новый альбом "Цыпа-поц", что на евразийском языке означало "Не слушай Америку. И соси хуй".

Это хорошо, про Америку, - подумал Полио, улыбнулся и сразу кольнуло в затылке. Какой же собака звонит такой? - он рассмеялся в полный голос, надо же, как привык говорить с акцентом, как сросся с личиной шейха. Четверть века назад он, бухой, разбитый, одинокий готов был уйти в ту дверь, куда перед ним мелькнули Адольф и его собака Белочка...

Ди-джей Южков - псевдоним одного сироты со связями по всей Европе. Известно, что его выкормила молоком кормилица-креветка, чьи собственные дети погибли в экологической катастрофе, случившейся у берегов Кириловки по вине США (негр-матрос посрал в Азовское море). Одно время этот паренек поигрывал в группе "Криль'Я", потом стал возить малоизвестные имена, приобщая красивых людей к музыке будущего.

Дико болит затылок. Полио спохватился, что не закрепил целлофан на внутренней стороне коробки от видео. Шайтан. Он сжал и разжал пальцы руки, словно в ней был пистолет. Палестинские юноши, палестинские юноши. У Лимонова Полио вычитал, что пожилым людям лучше спать без подушки, пробовал, чуть не подавился мокротой. Откуда-то... Нет, "откуда-то" скверно, лучше просто сразу - вспыхнули неоновой вывеской слова из прошлого: "Вот зарплату получив, я иду купить пшена, а Шайтан мне, подскочив, молвит: лучше взять вина?" Огненные буквы плясали вблизи от глаз. Так близко, что Полио представил себя сварщиком. Собственно, так и есть. Он соединяет нужные звенья. Глупые и не совсем, умные и ещё умнее - все равно рано или поздно сожмутся в кулачище солидарности и, сделав свое дело, исчезнут, как разжатый кулак.

...с целью улучшения слышимости наших передач, пишите нам с указанием вашего точного адреса. Друзья, если вы пришлете нам записи передач нашего радио, мы отблагодарим вас кассетами с записями традиционной музыки нашего государства. Мир с вами. Ай-нэнэ, Железяка!

Наконец "Тобику" все-таки удалось заснуть по-мадагаскарски, в позе лемура. И ему, как это бывает в книгах, приснился сон, больше похожий на действительную историю, каких было много в 70-е годы.

Голоса, голоса...

- Кто же его грузит, с такой-то репой?

- А Шурпетова кто грузит! Он же Аллен Гинзберг, его есть кому грузить.

- Жена Кальварского, беспалая Тамара...

- Стой! На каком этаже живёт Кальварский, лысая башка?

- На втором. Но там дом такой кривой, как собачья матка. А что?

- В магазине "Океан" всё изменилось. Цветы, мебель, обмен валюты. Рыбы почти нет.

- А на втором этаже - компакты.

- Я не люблю ходить на вторые этажи. Я сам живу на втором этаже. Азизян, между прочим, на третьем. А Сермяга на четвёртом. Всю жизнь видишь, какая масонская пирамида. Градус за градусом.

Беспалая не дала польского словаря, так, по крайней мере говорит Кальварский. Мол, моя вещь - не дам, своё давай, а мой - банан (Кальварский не матюкается). И вот у меня созрел план, я кладу твой польско-русский словарь на видное место, чтобы Кальварский заметил. И говорю, твоя привезла. Совесть заговорила и привезла. А потом, как будто в сторону: она у тебя по городу шастает и хуй сосёт.

- Сразу убьёт!

- Не думаю.

- Значит... Или домой не придёт к себе.

- И пожалуйста. Гостиница на Глиссерной его давно ждёт. Сикиртар.

Константину Беляеву

Сидел за музыку?
Всэ врэ!
Из идиота вылепили идола.
Несоответствием дыры дыре - причёсочка карэ на пидорэ.

Монастырь "Две половинки". Там главное, что может быть, творится. Там купола набиты по-колбасному тухлой палтусиной, поролоном. Позвякивают яйца жрецов. Нет. Это снова телефон.

- Чаморошный, как хуй... собачачий!

- ?

- Ты такого её не слышал!

- В четыре часа носом кровь пошла. Я перепугался, еще этого не хватало. И ни копейки денег нет, чтоб хотя бы 100 грамм. Мне вообще блядь снилась за 30-40 минут, шо я поспал, снилось мне, что я поджигал какую-ту хуйню.

Входит Азизян: метод древних римлян - раздвигай и властвуй:

- Чао, Мирзоев!

- Чао, Аятолла Коновал.

Теперь Полио слышит. Он словно вынул из ушей вату. Сказано о нём, нехорошим, задумчивым голосом: он местами страшен, даже когда был ранний.

Самое начало 80-х. Сермягино трюмо. Полио, паясничая, возится с клетчатой кепкой. Изображает по очереди: урну, грузына и иврэя. Оттопыривает пальцами уши, делает вид, будто крадётся с кухонным ножом в коридор.

Полио пьян и знает, что пьян и что ему надо попасть на дачу. Ещё он знает, что на голове у него немецкая каска. Ребята собирали металлолом и приволокли откуда-то её. Каска попала в руки друзей Тобика и моментально сделалась фетишем их дружеского круга. Иногда ее называли Святой Грааль. Из этой презреннейшей посудины поили мочой Крюка Коржева. Но как она очутилась на голове у Тобика, и почему он вышел в таком виде на улицу?

Дымно-светел сентябрьский день. Трамвайная остановка. Городской шум, половина составляющих его звуков только кажется. Полио злит, что все вещи сидят на нем по-восточному длинно. Он напоминает полувылезшего из туфельки джинна, и не может понять, велика ли ему или мала эта проклятая немецкая каска!

Полио не садится в трамвай, идёт вдоль рельс. Так же, в 72-м году, худенький тогда, даже хрупкий, как Шарль Азнавур, Полио накурился чепухи и шагает по шпалам, а трамвай сзади звенит. Полио идёт, не оглядывается, блаженно повторяя: Слышу звон, да не знаю, где он. Где-то там, далеко в Барселоне...

Немецкая каска плывёт в толпе, возвышаясь над урнами и портфелями, но не всплывает выше голов рядовых прохожих. Полио душат стыд и острота щекотливого положения. Если вспомнить, что Носов явился к Клыкадзе в одном носке, в общем без штанов... Его не останавливают, не осуждают. Поочередно доносится то пение птиц, то шелест листвы. Мало-помалу Тобик догадывается, в чём дело. Почему бы в конце концов и нет? Это магический пилигримаж. Он даже вспоминает фразу из "ЛГ", она... Что значит вспоминает! Такие слова невозможно забыть. Они сами, как демон уныния, отыскивают себе кого надо, входят без ключа и звучат, звучат: "Аллах над нами. Гитлер рядом с нами".

У афишной тумбы в конце бульвара Строителей высокий человек, по виду лет 20-ти, делает рукою неожиданный жест. Осенний воздух не даёт разглядеть черты его лица. Полио пробует приглядеться - глаза молодого человека тусклые, острые, злые. Да он и не молод совсем. Улыбается, кивает одобрительно, но зловеще.

У дворца культуры "Правобережный" Полио заходит в троллейбус, садится на переднее сидение, стекло в кабину водителя заклеено цирковым плакатом "Иллюзионист Анатолий Фурманов". И, шевеля губами, почти сорок минут добирается до вокзала. Электричка стоит там, где должна стоять. Тобику нужно в село Попово.

Приземистый мужчина с массивным туловищем и слабыми ногами выходит из описавшего круг троллейбуса. Конечная. Немецкая каска мелькает возле касс. Потом скрывается под землю, в уборную. Через десять минут за невымытым окном вагона появляется голова в шлеме. Под стук колёс милиционер задаёт обычные вопросы, словно сквозь кисею. Тобик точно знает - ничего страшного, почти приехали, но что-то надо отвечать.

- Куда путь держите, гражданин?

- Я турок. Был у консула. Вёз вот эту штуку.

- А откуда же она у вас? Кто вам её дал?

Тобик шевелит губами, пытается сложить слово.

- Кто, кто?

- Сикиртар.

В поле светила огромная луна. Полио стоял, как ему казалось, в центре, и медленно поворачивался кругом, ввинчиваясь в землю, покамест не осталась видна только каска. И невозможно было угадать, пусто внутри её, или всё-таки под каской осталась верхняя часть головы.

* * * * * * *

Надо что-то делать. Массажистке своей он доверяет. Сынуля у него во где.

Катюженко жаден до денег, шакал, но плебейская натура выдаёт все его замыслы. Весь как на ладони. Манане (так звали массажистку) он доверяет, но ведь и Насер доверял своему массажисту, а тот всё-таки втёр ему в спину смертельный яд. То, что кто-то хочет устранить "Тобика", не вызывает сомнений. Что, например, известно про ЕФИМ? Почти ничего, кроме того, что да, существует такая организация. Во главе якобы эти двое (он их видел) - Ида Шоферня и Граф Харкайца (наст. имя Георгий Собакалов). Туда же автор альбома "Педофобия" хочет пролезть. Приветствие "какай-какай", с ударением на последнем слоге. Бездоказательно все это. Но само наличие желания создавать видимость, будто нечто подобное существует, по-моему, отвратительно, как и название ЕФИМ - Единый Фронт Истребления Му-ман.

Автор альбома "Педофобия" сидел в клубе "Гимель", или чорт знает, как правильно назывался этот клуб, может просто "Гамма". Кто в нем только не выступал - и Гага Гагина в говнодавах, и Долголет допевал последнее, фактически на одних связках: "И вот я Полжелудка, я - Костя с гитарой".

Злой, и не от мира сего.

В целом "Педофобия" не представляла собой ничего нового, радикального.

Харкайца советовал назвать эту работу "Не богу свечка, ни чорту кочерга".

Но это было бы чересчур длинно. С помощью названия "Педофобия" ансамбль отмежёвывался от старомодной похотливости авторов прежних лет. Не так давно Харкайца вызвал ярость какой-то части людей фельетоном "Малюнки дiдуся Мастурбанта", Речь шла о выставке беззубого, небритого художника. Он всю жизнь срисовывает с картишек жопы без отверстий и груди без сосков. Но была в "Педофобии" одна сама по себе отдельная вещь, в общем неплохая. Неплохая, в смысле - легко усваивается. Простейшая, в основе семеняще-заплетающийся рисунок, сразу располагающий послушать слова (песня "Поводок Шайтана"):

У меня есть враг - у тебя есть враг
У врага есть бог, яйца и флаг
Дяденька взбесился и залаял
Гав-гав-гав, США - Израиль, гав-гав-гав
Лаял,
Дядя лаял.
Гага грела грелку
Лаял, дядя, лаял.
Распивают как перцовку
Марганцовку для спринцовки
Гаги - влажно, там, где важно
Лаял, дядя, лаял.
Гага тоже лаяла - на флага-грессора; на флаг из-раиля.

Концерт закончился. В динамиках голосом старой собачьей вульвы запела Чезария Евневич.

В клубе "Гамма" шумно, здесь делается новейшая история. Сегодня ночью весь бомонд сдаёт мочу в трех кабинах его туалета.

Демьян Слизистов? - Здесь

Полина Хотьубей? - Presente!

Старик с зубами Джорджа Вашингтона заплёвывает второй за вечер микрофон. Празднуется день рождения гермафродита. Бездетное существо отвечает на звонки, четко говоря, куда надо приходить. Гости, все как на подбор самостоятельные, чтобы могли заплатить каждый сам за себя, а потом съесть и выпить заказанное "в одно рыло".

Подсела Света Безделица, дочь баяниста, автор всеми любимого выражения "мокры сны видят даже архимандриты". Сколько ей? Полтос? Сорокет? Трицак? У Безделицы все подзавитое - локоны, носик, нижняя губа, если разогнуть и разгладить - получится совсем другой человек.

Леон Дальняк, рецензент и в свои двадцать семь сам себе господин, сидел и думал, что выпьет и съест ровно столько, сколько стоит одно очко его лыжной маски. От этого Леон задумчиво улыбался и кончик его носа шевелился, как у Адольфа в замедленной съёмке. У него был мамин нос, а её недаром сравнивали с Ханной Шигулой.

Светлане не наливали, чтобы не обидеть. Если она нервничала, то срывалась на малороссийские слова, могла сказать "ковток" вместо "глотка", например.

Дочь реставратора икон сидела к Безделице спиной - ревновала. Фотограф Ярик и эколог Глеб с участием смотрели на именинника. Тому предстояла дорогостоящая операция. У него была Петля Моава, редкая народная болезнь, при которой моча течёт из двух мест сразу. Поэтому молодой человек - прекрасный теннисист и отчаянный водитель, не может видеть тюбики и бананы. Если увидал - сразу начинает кусать губы, падая, скидывает на пол со стола, что попадётся. В общем, бесится. Родители до сих пор покупают ему зубной порошок. От пасты его тошнит. Не может видеть, как лезет из тюбика вязкая конфекция.

Света Безделица готовила материал про "Весну в промежности", балет, к которому сама же придумала либретто и эскизы костюмов.

Скорыми шагами прошёл, хлопая сумкой по боку, чубатый человек Сэм Супермакс. Пора в Лондон. Товарищ Башлыков шутит. Сэму хотелось заблудиться в трёх стеклянных соснах с наклейками и слушать их перезвон. Вообще-то, его фамилия была Бесседин.

- А где у него сфера была?

- Как где? Он брал всегда задорого, а денег никогда не отдавал. Точнее, "сказал, отдам, значит - отдам". Любой экономист подтвердит тебе, что это выгодно. А продавал он то, что сумел присвоить. Всегда по дешёвке, чтобы быстрее подбить копейку.

Супермакс поморщился, о ком это они? Стиль изложения больно знакомый.

- Слушай дальше! Ближе к финалу: "Андрюха, ты извини. На парашу давит".

- То есть, он даже не применил свое обычное "ты извини, ко мне люди пришли"?

- Нет.

* * * * * * *

Полио (Полиоглы Тофик-бей фром Дербент, так иногда он произносил свое полное имя, хотя по матери он был просто Павлов, а отца своего ни разу не видел) выбирал "Пятый элемент" не для подарка, нет. Себе. В свои дни рождения он отделывался чтением стихов про тамплиеров и другие бесполезные ископаемые. "Сикиртар" в них не фигурировал, правда. Кроме того, с некоторых пор в Москве перестали вспоминать, что тамплиеры, в первую очередь, пулились в очко. Зато, хлебнувший мочи из Грааля Крюк Коржев, любил вышучивать последние успехи Полиоглы на поприще истребления неверных: "Тобик ходит, как какой-то "европрайд" весь в брелочках, в кожаной шапочке такой, и-хи-хи". А Крюк Коржев был принят в их узкий круг не вольным слушателем, а по испытанию.

- Вот это ж он и мне рассказал - "я пошел, кругом свет повключал. Телевизора ж нет. Так бы хоть что-то мельтешило б. Нахуй-блять, нахуй-блять. А пердунчик (радиоточку) включить - так такой хуйни наслушаешься, нахуй-блять, нахуй-блять".

Безделица давно перешла в соседний зал, её место заняла Пелагея Шустова (дочь Валентина, того Вали-Болгарина, что, страдая клептоманией, обрезал ракорды с магнитофонных лент), автор ряда повестей, девушка с большими ногами и выпуклым лбом. Кличка Голосок, муж-малоросс оформляет богатым пидорам квартиры. "Чтобы моему Оресту осуществить проект, требуется 48 часов, 4 грамма кокаина, два Койла, любой классный Егор и Last but not least, прайвэси".

"Прайвэси" ее любимое слово. Супруги принимают ванну "по-лондонски", т. е. пользуются одного водой, болеют хворями друг друга. Несмотря на голосок, Шустова желанный гость на радио. Папа Валя совсем сошел с ума, поседел, потолстел. Возможно, она не его дочь. Недавно жаловался: Кэптен Бифхард сидит без копейки денег, без телефона. Живёт в фургоне, парализованный, 62 года. Ходит под себя, и даже инвалидность не может оформить, в отличие от Сермяги. Не может.

В балете должна была танцевать (вернее, уже танцевала) Настя Кампомос. Алекс Мочерот, лидер евразийского движения "Трамплин" посвятил ей эссе "Анастасис постоянного беспокойства". Вместо рук у нее росли охотничьи сосиски, разве что начинка посветлее. В отличие от Гаги Гаген, с её набитыми пористой палтусиной оболочками, Настя не поправлялась.

У нее тоже был отец, так вот он пел из репертуара Толи Соловьева: "Идёт девчонка по земле, тростиночка-лоза". Про дочь.

Гагу не позвали танцевать из-за лишнего веса. Но зато она сидела на троне всё третье действие в Черном Склепе. Трон, на троне Гага - корсет, палтусины. Большой экран, чтоб видно было, как она сидит и гордо смотрит. Полукамзол-полуармяк, сардели из волос - в общем, товар для Ротшильда. А трицок уже есть. Да, Гага, старость не отмоешь. А Кампомос танцует, словно ожили иллюстрации в "Книге о вкусной и здоровой пище". Время от времени Гага косит глазом в кулисы, куда пробежал прекрасный принц Лобио...

Старик в клетчатой рубахе, со змеею на груди, с пузом, бородавками и залысинами до ушей - Граф Харкайца высмеивает движение ЯиЦА - Я и Царь Антихрист, мол, сколько можно?!

Все арткритики счастливы одинаково, каждый арткритик несчастлив по-своему.

Все "престижные потребители" обеспечены одним и тем же. Каждому "престижному потребителю" не хватает чего-то своего. И хуй он это получит. Собака Рома живет возле пристани, где продают песок, цена за тонну написана на воротах, так вот, Рома живёт в домике, где над дверью припаян якорь.

Петля Моава ожидал повышения. Им заинтересовался Али Берберов, который и сам в детстве перенёс нечто подобное, зато теперь у него брызжет виски, газы, авиационный бензин, чего только не брызжет! Скоро выборы, и Али-уп Кумирович убежден, что Петля Моава принесет пользу своими воистину бездонными познаниями в области западной поп-культуры. Петля уже видел яйца этого Али, причём не на птицеферме или по телефону. И они показались Петле не менее ослепительными, чем его собственное будущее.

Лозунги парижской весны на уровне КВН. Лысый питурик Мишель Фуко умер от СПИДа. Кто-то позарился на этого Мишеля. Вонючие, заросшие. С портретами четырёх фотоувеличенных мух: Мао, Че, Хендрикс, Фрейд. Трое из них бородатые - папин лоб с глазами приделали к маминому лобку.

Леон Дальняк, жертва таксидермиста, моргнул бусинками, потом, прикрыв бейсболкой пустую рюмку, сделал вид, что выпил. Пусть думают, что я пью.

"Не "дрозд", а чёрная птица! Из сказки это", - Азизян про песню "Bye, bye, Blackbird".

Скины, в баню! Вы провоняли гагиной подливой. Полиоглы велел Гаге подавать в суд, журналист Ромашов-Носферютин приписывает ему авторство "зелёной гаврилиады", кощунственного романа-пародии "Мастер и Магомет". Союз меча и халата требует опровержения. В Кацманду проходит официальный конкурс по фигурному катанию парной баранины. Кроме того, Ромашов приписывает Полиоглы авторство ревизионистской работы, где тот убедительно доказывает, будто сионисты выдают "дым наших мирных мангалов" за трубы крематориев. "Наш шашлычок приносит миллиарды в моральном и денежном смысле" - глумится Полио, взяв псевдоним Измайлов в своем очерке "Как они калымят". Далее следуют совсем дикие примеры восточного юмора, вроде "были обнаружены целые рвы сырой баранины", и т. п. В связи с угрозами Полиоглы посадить Ромашова за клевету, за подписью "666 Цесарок" появляется предложение выдвинуть Ромашова на звание Intruder in the Dust, т. к. от его пера пострадал уже не один педераст. Накликали лицемеры себе на загривки юнната без предрассудков.

* * * * * * *

- Я бы сказал тебе много хорошего...

- Ближе к финалу, Андрюха, на парашу давит.

Не успел опрокинуться кувшин, а Катюженко прилетел из Лондона и сразу же отбыл в Аламут на конференцию, где будут обсерать Буша-младшего. Ребята успели сообщить, кто-то звонит и требует: "Есть статья для вашего журнала. Хочу Сакко обосрать. Слышите, Сакко и Ванцетти. Возьмете?" Катюженко пожал плечами так, что сразу завоняло подмышками и, неожиданно спокойно вымолвил: "Просто Лесе (секретарше) надо обязательно спрашивать "по какому делу и как вас представить", тогда они, эти чокнутые, перестанут вас донимать". После Лондона ему все было понятно и скучновато.

* * * * * * *

- Что же, неумение жить при капитализме вещь ступенчатая - Граф Харкайца не умеет жить по-своему, Гага по-своему. Леон Дальняк тоже многое не умеет (зато он умеет изображать походку Чарли Чаплина, причём с детства, от бати перенял). И Катюженко тоже не умеет жить при капитализме. Собака, чем её ни корми, собакой и околеет. Представь себе портрет хиппи Дориана Грея, только он сдох - сразу отрастают волосы, цацки эти ихние появляются... Ты ведь не знаешь, а я в курсе... Ну да, снова превращается в системного пипла, с грязищей под ногтями, а портрет наоборот... В общем, возникают два урода в разном направлении. А я в курсе... Знаешь, какая мечта у его Лебёдушки? Не машина, нет, и не обещанный шейхом Кошкельды нефтяной заводик (Измайлов обещал часть акций "Полио-Петролио"). Она, Лебедушка, серьезно бредит виртуозной пластической операцией, чтобы ей переделали ротик, основательно. Прикинь, это она сама такое говорила: "чтобы губы были, как у Ким Бессинджер". Чтобы она могла сосать без комплексов. А то ей это "хочется делать и нравится делать", а она комплектует. Что ты смотришь? Это она, а не я! Там действительно ротик, в рот поцеловать, и губоньки, будто домохозяйка забыла в глотке латексную перчатку. Я понятно говорю?

Клубу "Гамма": До нас дошло, что у Вас выступает Беляев. Сделайте всё возможное, чтобы он не вышел оттуда живым. Пусть девизом Вашего клуба станет "No one here gets out alive". Волокитинский Джихад.

Катюженко ходил в одну школу с Навозом, видел и не раз, как тот ест в буфете, подмигивая второкласснику, курабье, размачивая его в стакане с молоком. Однажды, по трансляции, во всех классных комнатах, дело было осенью, в разгар бабьего лета звякнула гитара и Навоз с одним евреем на пару, вскоре проклятым потому, что уехал сразу после Нового Года, пропели "слышно, как скрипит пёрышко слегка". Пёрышко скрипит - курочка в гнезде. Имбирная курочка. Фазан Навоз. Песня оказалась поздравлением с Днем Учителя.

Он вот мотается из Лондона в Чуркистан, а Навоза бог прибрал. Если бы не повторные анализы, Катюженко бы попробовал экстремальный дайвинг, говорят, потрясающие вещи открываются глазам. Видимо, на счастье пролилась тогда шоферская моча, на его Катюженко, счастье. Кто теперь посмеет повалить и обгадить бывшего хиппи? Разве что в движении руки, протянувшей дежурному милиционеру удостоверение, в том, как нахохлился слегка главред журнала "Резон", проявилась прежняя его холопья повадка. Так показывал Катюженко в старом советском метро проездной билет - раскрашенную фломастером ксерокопию.

Был вечер дня, точно такого же, когда Навоз пропел свое "пёрышко скрипит", только минуло 25 лет, а народ Палестины, в отличие от курочки в гнезде, не имеет ни гнезда, ни норы. Он, Катюженко, видел, что это значит. Он знает цену арабской солидарности, цена приемлемая.

С высокого крыльца большого дома, где подобно грибу-идиоту присосалась редакция "Резона" было хорошо видать автостоянку.

Вонища какая. Много вылизал арабских жоп? Начиная со МГИМО. С кус-куса в общагах, а?

От автостопа до собственной. Что же, вот она - кровная бээмвушечка. Квакнула сигнализация. Чудовищное влагалище лебедушки звучало иначе. Даже не ква, а какой-то пронзительный поросячий скрып, похожий на резьбу. Возле незастилаемой (некогда - джихад не ждет) постели всегда лежит гель такой, более эффективный. Маслёнка для писи, как она сама называет это и сразу, будто смонтировано, смеется: хы-хы, хы-хы.

Катюженко спустился вниз, подошел к автомобилю. На заднем сидении рядом с каталогом мебели валялась дохлая кошка. Точнее, это был платочек лебёдушки. И стекла целы, какая может быть кошка?.. Она улыбалась улыбкой муллы.

* * * * * * *

Личность, качественность есть уже грех и зло. Толстой хотел бы последовательно истребить все, что связано с личностью и качественностью. Поистину демоничен его морализм и истребляет все богатства бытия.

Н. Бердяев "Духи русской революции"

 

Была бы жизнь понормальнее, я бы сделал так, чтобы вообще никто не приходил.

А. Данченко

На главную страницу