Моцарт и Салье

 
Главная     Тексты     Лирика     Фото     Звуки     Гостевая
 

...и по две порции пельменей с осьминогами, - Самойлов кончил заказывать, и девушка в алом кимоно удалилась. Он хорошо знал здешнее меню. - По крайней мере, не отравят. - он всегда мог возразить на упреки в экзотике, и был бы прав.

Никогда не видел его без бороды, - подумал Синайцев, - а знаем друг друга тридцать лет. Он без особой радости согласился пообедать в этом японском месте. Без особой радости позвонил в "Стереорай", узнал, сколько чего продано, выслушал, подержался за подбородок. Он пятый день не курил, с понедельника. В отличие от жирного Самойлова, любителя поесть и выпить, мускулистый и подтянутый Синайцев беспокоился о своем здоровье. Пять дней - нормально, хороший срок, сказал он себе, и сидел молча, чувствуя, как высыхает на лысине пот. В ресторане было прохладно и не светло.

Быстрее всего принесли воду без газа и графинчик с водкой. Самойлов, не спрашивая, плеснул Синайцеву. Главное - не курить, напомнил тот себе, и сощурился. Чокнулись, выпили, не задумываясь.

- Отмазался, - Самойлов вернулся к тому, о чем говорил ещё на улице.

- Отмазался, - повторил Синайцев. - И как же?

- Сказал, сумел доказать, то есть убедил Скотланд Ярд, что собирал материалы в чисто исследовательских целях. Мол, хочу оградить детей от того, чему сам в детстве подвергался.

- Прямо Ролан Быков.

- Кстати, актер прекрасный. А режиссер, по-моему, так себе. Ты не помнишь, кто у него на похоронах орал: "Это не был реббе!", кто-то известный, а кто, вспомнить не могу. Реб-бе, - прорычал Самойлов по слогам. - Не помнишь?

- Я не смотрел похороны Ролана Быкова. - сквозь зубы ответил Синайцев.

- Говори громче, я не слышу.

Синайцев повторил. Перед глазами плыли, как по эскалатору эволюции, сверстники: после инсульта, удаления желудка, что-то от чего желтеют, покрываются пористой кожей... причем тут реббе?

- Не торопись. Показываю, что надо делать. Берешь вот этой гадости... Видишь эту гадость? Совсем немного, предупреждаю, она дико острая, и смазываешь сюда. Потом кладешь в рот. Целиком. Ешь! Разжуй. Не пожалеешь.

Синайцев где-то и раньше это слышал: "Не пожалеешь. Доволен будешь". В прошлом веке, собственно говоря. Да у него же в магазине беспокойному человеку Мелентьеву Морису, по кличке Милый Морис, навязывал одну вещь, кто же? Вот он, Самойлов, тот, кто сидит сейчас перед ним. Придавил Мелентьева к прилавку пузом: "Бери, говорят, лучше не найдешь". Какой-то сборник старых песен про вампиров, "Music to watch ghouls by" с бледным упырем на мотоцикле. Подходящий музон для тех, кто состарился, так и не повзрослев. То есть, для любого из нас, послевоенных выпердышей.

Выпили по второй. Водка исчезла, словно на пол пролилась. Напьюсь, подумал Синайцев.

- Ешь. Попробуй вот это. Рис они, кстати, честно готовят, как полагается. Это не соус. Это уксус к пельменям.

- Мы с батей акулу тухлую ели. В Исландии.

- Вас и туда заносило, завидую. Я знаю, её держат в земле чуть ли не год, потом кушают. Говорят, наркотический эффект.

- Словами не передашь. Ударяет прямо в мозг, проникает в каждую клетку.

 

Дальнейшая судьба Мелентьева известна им обоим. Дождливый вечер, вынутый люк. Провалился в колодец. Лопнувшее брюхо. Свечи эти черные у него дома... Мучительная смерть. Толстой отдыхает. Синайцева покоробили два последних слова. Глупейшее харакири подгадал себе человек. Впервые сесть на шпагат в 46 лет. Эх, Милый Морис, Милый Морис. Интересно, бабушка звала его как - Моря, Марик? В честь кремлевского иждивенца Мориса Тореза назвали, надо думать. Там, среди арабов и негров, всю жизнь паслись члены профессорского клана Мелентьевых.

 

- Вот я и говорю! Кого ловят, кого сажают! Безобиднейших людей. Нашли кого преследовать. Ты подумай, пидорасов почему-то не трогают. Отпускают, даже если взяли за другие дела - терроризм, измена Родине. За примером, как пишут плохие журналисты, далеко ходить не надо. А каких-то педофилов выслеживают, точно это лохнесское чудовище, или Мартин Борман.

- Его же отпустили.

- Да, но после скольких мытарств! Я смотрю на Дутова, бородища - во! Ты в курсе, что ему Головко в рот мочился? Что один, что другой, что те, что эти. Все друг друга стоят. Глупость за глупостью! Осипов правильно пишет - государственный деятель обязан играть на опережение. Кавказский сепаратизм, говорит, выдумали сценаристы Леонида Гайдая... если мне демонстрируют изможденного палестинца, очередного мученика, наверное, это плохо, но я вправе спросить, а будет ли лучше, если он поправится, отрастит курдюк и въедет в трехэтажную виллу на Роллс-ройсе с полумесяцем. Потом загадит всю округу невыносимой арабской музыкой, будет лучше или нет, отвечайте, вам говорят! А другого результата от всех этих лицемерных, лживых подходов и быть не может. Челентано вон, отдает деньги бедным африканцам, а они ебутся, как суки, и не думают вымирать. Нет, джихад не должен длиться дольше "Кавказской пленницы". Полтора часа максимум, а потом КОНЕ ФИЛЬМАЦ, и моментально - ядерное возмездие. Саахову в сраку... Человек пишет все лучше и лучше.

Как он орет, а слюной не брызжет? Синайцев молчал. Ему удалось так ни разу и не закурить за весь вечер. Ближе к полночи, у себя в спальне с открытым балконом, он долго возился с русоволосой художницей с кувшинной мордой и кувшинообразным влагалищем. Потом молча лежал, чувствуя, как высыхает на лысине пот.

Последнее время Самойлова (не его одного, впрочем) раздражала любая музыка. Особенно фонограмма на этой видеокассете. Сегодня ночью он тоже убрал звук.

В тишине по экрану ходила от дерева к дереву не по возрасту накрашенная девочка с приделанным к "попе" павлиньим хвостом, похожим на сухой папоротник.

Самойлов поправил легкие очки, и сказал вслух, глядя на телефон:

- По-моему Синайцев тайно сочиняет для меня реквием.

Июнь, декабрь 2003

На главную страницу