Халифат благоденствия - 2 (значение фильма "2000 маньяков")

 
Главная     Тексты     Лирика     Фото     Звуки     Гостевая
 

Сколько в небе звезд?
         Сколько душ загубил
                           Холокост.

Геенна Срулик,
"Вторгалище"

Говорят, Челентано плохо выглядит. Да он просто не молодится. Не сует палец в перстень "Мертвая голова". Эти цацки продаются у любого метро. Чего добивается дядя, надевая кольцо с черепом на палец, которым он 50 лет ковырял у себя в заднице?

Если бы я был Геббельсом Ичкерии, я бы раскрутил на деньги шейхов группку нюрычей и артурок, сексапильных, как стелька в кедах, вонючих, как оба срулиных пробора, и сказал бы им голосом Ашока Кумара: "Я жду. Пой". Малому Шайтану не устоять перед рок-звездой. Они побросают автоматы, посадят медузой на загривок невест, начнут раскачиваться, как брошенные женщины, и, мотая своими tete de bois, подпевать:

Наш друг хороший парень,
Об этом знают все.

Чтобы собрать толпу в аэропорту к прилету никому не нужных Битлас, хитрые американские евреи пообещали каждому мелкому, если он туда придет, по бесплатной футболке. Деревянным бошкам выдавали по арафаточке. Чтоб бойчее "лихо считая рубли, обыватель музыки брал на ломаный грош" (А. Новиков). И никто не посмеет "выплеснуть бы в морду этому жиду" его же панк-бурду. Малому Шайтану не устоять перед поп-звездой. Израильской солдатне выдают специальную мазь от вони. Святая вонь. Недаром праведники не разлагаются. Главное - мазь. Вера сдвигает горы и раздвигает ягодицы. Вера не стоит ничего. Зато верующие обходятся дорого. Особенно живые. Хорошая мертвая голова - деревянная голова. В арафаточке для усопших. В белых тапочках старовера, равнодушная к озорному колдовству беляевских куплетов.

Отсюда такая популярность картины "А гои здесь тихие" или "Неказистый - 2". Тихие и хитрые, как дети.

Малый Шайтан - ничто, а Большой тем более. "Я хочу умереть" следует читать, как "хочу заработать", и наоборот. Хоть говенная, а всё ж, блядь, валюта, всё же тратить ее, ох, блядь, как жалко. Дача не Валгалла - туда и живые попадают, гласит пословица. И богомол-желтопузик (жевтун) хорошо ее усвоил, Отче Кэш и т.д. В их окнах, как бельма трахомы, давно никому не знакомы безликие лики вождей.

Формула антисоветчика Лешека Колоковского "философы повторяют то, что сказано генералами" просто эффектная фраза, вроде "если музыка пища влюбленных, готовьтесь к расстройству желудка". Философы и генералы плясали один 7'40 на свадьбах. Рясы и лампасы - лягушачий концерт в одной луже. Кто поднесет факел к керосиновому пятну. Что вы, как можно. Генералы слушают желтобрюхого самца, похожего на чью-то мать, делающую стойку на руках под душем. Видимо, кончилась мазь.

Штаб-квартиры, радикальные читальни создаются, чтобы уходить из дома, чтобы дать возможность родной жене заглотить порцию чужих вафлей, дать "маме выйти замуж". Изощренные любители чужих страданий знают, нет забавнее песни и танца обманутого рогоносца, которому совсем недавно наговорили комплиментов, навертели пельменей, накачали хвост, приняли в тамплиеры. Беззаботный зевок. Света с того света. До свидания, дорогой. Больше не увидимся. Пить я могу и без тебя, - говорит Серене Вергано старший брат Рафаэля (дублирует Дружников) в "Пусть говорят".

Главное, вовремя избавиться, говорим мы, молодые консерваторы, против молодящихся радикалов. Сухими из воды выходят только Черти. Привет Империи Водяных!

"Да на минуту я!" - так звучит одна из лучших реплик в истории советского "фильм нуар". Ее произносит Миша Карабанов, вор-джентельмен, и обаяния в нем побольше, чем в плебее-революционере. Возвращение святого Луки.

Мне видится город, где хозяйничают Черти. Приятная долина. Нас 2000 человек. Воображение располагает его где-то между развилок, ведущих в неинтересные поселки, к чьим названиям глухо человеческое ухо на хрупкой лобастой евроголовке.

Чудовый Яр. Нас 2000. Вблизи от Азовского моря. Под записанный на пленку шелест волн. Да там и нет ничего. И выпростав из прелых платформ свои рокфористые ступни, невеста пова-ра не обмокнет их, не окунется с подливой там, куда смотреть не стоит. Палтус нанюхается и сдохнет.

Только в песне Бернеса "стрелы башен вздымались как в сказке, и сливались в единый поток чешской речи певучая ласка и московский родной говорок". Если нам дороги Семь Башен Сатаны и омывающая их глубины подземная река, мы должны соблюдать в отношении детей Адама и Евы беспощадную гигиену. Пускай срули с подливой окунают пах в другом месте, по-ка оно, конечно, есть.

Возвращение святого Варикоза. Госбезопасность была секта физруков с пустыми лицами. Гималаи, восточные единопердства, Рёрих, парапсихология, рыболожство. Быстролетовым и судоплатовым надоело играть в бизнес и декаданс. Запад не впечатлен. Так Чарльз Бронсон не разглядел у себя под дверью Володю Высоцкого с торпедой в бедре. Из России с любовью - спасибо, не надо. Wanna talk, go see a priest.

"Смешная девчонка" - триумф, "Смешная леди" - провал. Реванш физруков с пустыми лицами. В 70-е, когда я запивал сочный люля вином "Айгешат", ГБистам разрешалось брать в жены славянок с рубильником Барбры Стрейзенд, если он, конечно, у них рос. Еще можно было иметь охотничью собаку и стучать киями в бильярдной. Киями. А на выставке "Жилье в США" им давали особые большие значки, по-евразийски широченные. Авансом. Аванс. Аванус.

Бдительность, бдительность. Близ есть при дверех. Большая столица Малого Шайтана. Вечер блатной песни. Славные воины Евразии заняты делом, славно обыскивают пенсионеров вроде Юры "Носа" Миронова. Концентрационный концерт. Как будто не видят, кто проходит через их посты - безобидные, потешные люди, пришедшие послушать, кто Сашу Новикова, кто Беляева Костю, кто всех подряд. Атмосфера напоминает "Большую прогулку". Толкаются. Точ-но слепые, точно им уже отрезали головы воины Ислама. И это столица "сверхдержавы"? Ведут себя как сионисты, перепуганные ненавистью детей, которые их не любят и не боятся. Борьба с терроризмом - это наращивание страха в себе, самоустрашение. Папа, а это очень страшно? Общий страх, общий противник.* Если где-то есть матери, не желающие растить сыновей пидорасами, а дочерей сосками по картинкам из журналов, это повод поднимать бомбардировщики, также как бритье манды несомненный повод поднимать ослабленную тренировками кишку. Дядя Моня дрожит. Воинственно. Шейк, беби, шейк. Мы им еще покажем, как люби-ли говорить животики и ноготки. Они, правда, не уточняли, что именно. Надеюсь, не жестянку, где лежат разглаженные доллары.

Из грязи в князи. Из G.R.E.E.C.E. в кнессет. Добрый вечер, Москва. Дохлый пинчер Маца. До каких пор фокусы тоскующих по ласке мазохистов будут выдаваться за "подвиги". Или давать телеведущим заработать на текилу и сигары и есть "обострение противоречий"? Скандал на неделю погоды не делает. Бессмертные водяные против молодящихся радикалов. Счет 666 - 0.

Отношение Северного к "современным ритмам", пожалуй, ближе всех напоминает пренебрежительный подход самого Элвиса, к подобному материалу. Великий певец, достигнув творческой зрелости, не скрывал своей неприязни к рок'н'ролльному барахлу, и обращался с ним соответственно.

Школа Кадавров - это Магический Джихад. Подземная река Зам Зам, омывающая несокрушимый фундамент Семи Башен Сатаны. Вальпургиева Ночь Солидарности с детьми Природы, да будет успешным террор против библии и доллара!

Для всех один закон, закон уничтожения.
Во всем мне слышится таинственный привет
Обетованного забвения.
Привет огромный всем водяным.

Шагая по улицам в редкие часы дневного безлюдья, с особой остротой вспоминаешь, как благотворно влияло советское спокойствие на привычку делать только то, что хочешь ты сам - читать, выпивать, закусывать, плавать, опьяняясь каждым занятием, потому что оно дается по твоей собственной воле, ибо "дали отчие" позволяли даже в центре города чувствовать себя диким зверем… Земля зараже.... Природа подхватила триппер. Естественно, те из нас, кто сохранил иммунитет, имеют особые задачи. Паразиты с ласковыми именами святых уже не празднуют, они просто живут просто дома. Это вы пустили их сюда.

Неспроста становится почти нельзя подойти к берегам наших священных рек. Омуты и трясины в знакомых с детства местах важнее аквапарков, где пердят в цветную водичку бильярдистки. На потеху обрезанным олененочкам. Легче оказаться на заграничном пляже, чем прорваться к родным берегам, чтобы накормить человеческим мясом подводную гвардию сомов. Вспомним детство золотое. Точно холера по югам, прокатилась фотовыставка "Славянская блядь глазами пархатого кретина". И не одна. Потом вошли в моду шапочки, как на фотороботах. Мама, мама, включай скорее, меня будут показывать. Заправив кость в ливерной оболочке в кусок водосточной трубы, шипит, точно пустое очко, затурканное лесбо с осанкой параграфа. Зайди в клуб, хлопни в ладоши: - Уборщица! И она метнется за шваброй. Папа, куда ты отпра-вишь меня на каникулы? В Лондон.

Город, где распоряжаются Черти, напоминает Веселые Жабокричи, исчерченный зигзагами зимних улиц Инсмут - Мелитополь, Гурзуф, гостиница "Спартак", кафе на пригорке, слайды Константина Беляева, и, разумеется, Pleasant Valley, городок в штате Джорджия, превращенный талантом Гершеля Гордона Льюиса в соловьиный сад, где травят свои кровавые анекдоты северные и коцешевские непокоренного Юга. Куцый бюджет не позволял режиссеру выебываться, фильм получился завораживающе-правдоподобный, как история биг-бита в пересказе местного беса-радиохулигана. Давно разрушен летний к/т в Дубовой Роще, но из разрисованной знаками Сатаны и Содома будки еще показывают демонам полудня этот щедрый привет из Америки. Pleasant Valley, 1870-1970. Одноименная песенка группы "Обезьянки" всегда отличалась от их обычного звучания... Нет! Кока-кола не олицетворяет всю американскую культуру. Эта евразийская шарманка устарела.

Еще раз о Чорте. Возьмем, к примеру, Гоголя. Он захотел стать порядочным и сочинил "Выбранные места" - слабую вещь. То же самое с Галичем. Оба в своей области гении, конечно. Ненасытные, пристрастившиеся к дурному еретики. Чтобы не изменить себе, надо оставлять только плохое. Хорошее - гроб. Надо уметь прощать артисту его хорошее. Добро бросает тень на зло. А где тень - там плесень. Перед условным Дьяволом художник (Галич) чист.

* * *

Деньги, Бог, родня - три веселых слова, от которых в душе охуевают революционеры в душе. Моя фонотека, моя революция. Егор давно погас, а ты все слушаешь.

Вот они, надев майку с пультретом какого-то "панка", топают по улице туда-сюда, как последний человек-сендвич (была такая позорная, неведомая советскому человеку работа, ей пугали, описывая низость Запада), бесплатно рекламируя товар грампластиночной фирмы, помогают набивать карманы хозяевам с комсомольским прошлым.

Заигрывают, точно вдова Грицацуева, с блатными меценатами. Это комплекс всех маминых сынков - стремление уткнуться в галифе, обнять сапоги, лизнуть фиксу, поиграть с пистолетиком взрослого дяди. Потом хвастают этим перед собачьими кучками в пустом песочнике. Детская болезнь, неизлечимо переходящая в маразм. У него повсюду пули - в кобуре и в жидком стуле. Меценаты строят Казиногогу. Никто не собирается внутри нее зажаривать дам вместе с влипшим в жопу вечерним туалетом. Я на эти танцы, кому за 30, не хожу. Mon coeur est une maison vide, - пел еще Клод Франсуа, покойник, - Мое сердце - пустая хата.

Те, кто действительно добился проклятия с амвонов, гнушались центом из тухлой мошны "бизменов оф готт". Наши глотают доллары с прожорливостью доспидовой эпохи. Белковое отравление не грозит. Ничего не грозит, потому что они такие, как везде. Почему у меня журчит, а у вас - нет? Потому что вы мне на косуху, а я вам в бороду.

Ни гневом, ни порицанием давно уж мы не бряцаем, здороваемся с тамплиером, раскланиваемся со старовером, не рвемся ни в бой, ни в поиск, всё празднично, всё душевно... Всё-таки Галич точно обоюдоострый меч. Выделяем молитвенный пот, "Zion friendly" написано на кожаном баллоне. Поездили, насмотрелись, убедились. Всё это якобы надолго. Нет. Нет ничего хуже незавершенной ежевщины. Маме спилили бородавку. У папы выскочил храм. Удобная штука. Не то, что умерщвление плода иглой для примуса.

Мамины сынки ищут фюрера. Папины дочки находят повара. Иногда повар и фюрер одно лицо. Только бы пронестись колбасой по лесенке, влететь в душные от шуб и шляпок сени, и ошарашить бабушку воплем: - Я купил папу!

Когда-то сионисты не пустили к себе в гетто "Битлз", зато позднее приютили табуны советских битломанов. Наверно, поэтому "Fab Four" и собирались поместить на обложку "Сержанта" одного ефрейтора. Но Адольфа туда (на обложку) тоже не пустили.

Мамины скунсы доверяют людям бывалым. Сорбонна, Студия 54, фуникулеры сербских курортов, амбразуры пивных ларьков - мужчины блевалые, в прошлом солдаты. Балдеют от поэзии Гумилева, у которого охотник несет в ягдташе лисицу, что, по мнению Бунина, равносильно, если бы тот нес в кармане собаку. Рвутся на фронт, подобно Гумилеву и Ницше, в основном, санитарами, поближе к морфию.

Мне был знаком один цыган, он по сей день выдает себя за еврея и трет сухие глаза, вспо-миная свою встречу с Бен Гурионом. Я познакомил его с бородатой женщиной в ботфортах, пожимавшей руку, "которую жал сам Адольф". Помните, у Карела Готта: "Жопу жал, жопу жал, жопу жал"? Благодарности я не дождался, но живут они счастливо, как эсэсовцы в Уруг-вае. На этом моя карьера шадхена (свахи) кончилась, как перламутровая помада. Но скажу без оправдания, не увидеть вам конца этой песенки:

Наш друг хороший парень,
Об этом знают все.

Но вернемся к "Двум тысячам маньяков". Люди, склонные покидать родные места, плавающие, путешествующие, с детства вызывали у меня неприязнь. Чего им не хватает, кого обрадует их появление за тридевять земель, откуда у них родственники за границей - ответ на эти вопросы один.

Для естественного равновесия и чистоты Земле будет достаточно Двух тысяч маньяков. Тогда будет покончено с религией, семьей и частной собственностью, а главное, раб божий, с родственными душами за рубежом. Тогда отсмердят своё гастролеры-виртуозы, геополитики и толстопятые travelling saleslady. Слова записки со дна тюбика грузинской помады (это вам не "книги моего мужа") станут их эпитафией: "На этом красота твоя кончается. Ты больна".

Черви (их, как и клещей, не брали в СС, правда, они туда и не просились, ведь СС были созданы тоже для охраны семьи и барахлишка людского) съедят их мясную часть, оголят скелеты.

Вырастут леса, очистятся реки, змеи забудут роковые ошибки Иосифа и Адольфа, старики были больше неуклюжие гуманисты, чем стремительные хищники. И о человечестве будет напоминать одна табличка "Плезант Вэлли, население 2000 чел.". Уцелевшие скитальцы найдут там, что заслужили. Каждому свое счастье. Империя Зла, Халифат Дьявольского Благоденствия, Несбывшееся, ATWA - население 2000 маньяков. Неважно, что говорят люди, важно что (с ними) делают Черти.

Октябрь, 2000.

На главную страницу