Сермягино рождество

 
Главная     Тексты     Лирика     Фото     Звуки     Гостевая
 

У Данченко большая голова
Словно луна в немой старинной фильме
И зеркала трюмо простерло
Точно филин
Два фотографических крыла.

Взгляд Иванова (Иванову пятьдесят)
Компактной пудрой покрывает потолок
И от его порозовевших щек
По-елочному светится убранство
Рождественского скудного стола.

Мерцают вилки, рюмки, зеркала,
Трюмо родителей, отправленных туда
Где нету надписей на тумбе: "беру в рот.
Мне 32. Зови меня Эстелла".
Соорудил Сермяга натюрморт.

Она бы меня съела
Вместе с орденами,
Рассуждал Сермяга
Недовольный снами.
Шея шевелилась,
Снеговик сношался.
Шелестела липа,
Азизян признался:
Иванов в сорочке
Танцевал и в майке
Будто в одиночке
У Сермяги в ванне.

Над балконом бьются половые флаги,
Новые покойники, присягнув Сермяге
Уплывают осенью, уплывают летом
Остается Осипов, тоже с того света
Получает диски, порно и кассеты.

В итальянском порно главное картинки.
Иванов покорно припадал к ботинкам.
Слишком, Толя, поздно, слишком беспризорно
Нежно и бесформенно стали на подстилке
Словно фон от фирменной чувственной пластинки,
Ах, мои ботиночки, обувное порно.

Златоволосая голова у фавна,
Пионерским горном
Иванова мучает фавн из уборной.
Обувь здесь, а фавна
Нет, надо же - забавно.
От ботинок мысль струится плавно о
Фавновом говне.

Немое кино в старой обложке
Из блинистой кожи
Зреет словно ненависть на девичьей роже:
Ебаные геи, грязные драконы.
Иванов трепещет - губы и ладони.
Портмоне Сермяги. Портсигар для пыток.
Гуталин запретных шоколадных плиток.
Кафеля здесь нету. Да причем здесь кафель!

Иванов конфету развернул руками
Хрустнул карамелью словно бы костями
И воздел под дверью руки за сластями.
(дверь в уборную, отмечено гостями,
не захлопывается)
Полотенце влажное Сермяга нечто важное
Обернув (стал) похож на луну (она видна)
С балкона. Тело. Иванов в предвкушении поклона:
Она бы меня съела.
Она бы меня съела.

На главную страницу