Похождения Алины и Гарика в стране ежей и кролей

 
Главная     Тексты     Лирика     Фото     Звуки     Гостевая
 

It was rainy night in Queens

(Whitley Strieber)

Ежихе Кролика сам бог велел понюхать.
Еж наскрипел Кролю в малиновое ухо,
Мол, я тебя люблю.
У Кроля вылезла морковь.
Под хвост ударила любовь.
Кроля Валерия застали на Ежихе.
И бедра кроличьи в девичества аджике.

Раскабанела Еж.
Покосанные руки на животе сцепив
Читает: Ду-гин. А Крольча катает даром
Гельича.
И у Адольфа был свой шофер - Кемпка.
Выходит батя в православной кепке.
Толкает проповедь. Балдеет клир,
И бродит в животе Ежа кефир,
А распашонка сохнет на прищепке.
И новый житель скоро ступит в этот мир.

Но с неких пор виденье звуковое,
Безобразное марево FM
Нет-нет да выплывет, и венчанные двое
Мрачнеют от забытых тем.
Все дело в том, что Кроль юдоль сибирскую покинув
Успел в Столице втюриться в дивчину.
Кроль молод был, он интересовался,
Но испугался. Удрал Иуда вновь без сапога
В морковные луга.
Кто видел Кролика без сапога,
Тот ведает, как выглядит нога, что в лифте
Унизительно мелькнула (или лапа -
Подпорка кроличьего кляпа).
Тогда Столицу сильно перегнуло
В эзотеризма хитрую дугу.
Мудрец Моча Крольчину припугнул: О!
И о дивчине Кролик ни гу-гу.

Уж год прошел супружеского круга,
Пердят супруги, не стыдясь друг друга.
Немудрено за целый год
Узнать по запаху - чей пот.
И с божьей помощью Джекпот
Сулит Кролю Ежа живот.
Но только вот...

Супругам слышится порою где-то рядом
Чужое горло, тронуто распадом
Бормочет как в трубе вода:
Не важно где, неведомо когда
Пожалует товарищ за заказом
И посетит опрятный теремок,
Такому гостью англицкий замок
Бараньим жиром впрок любезно смазан.
Ему заказ забрать, словно сапог
Из мастерской...
И сердце Кролика колотится с тоской среди пеленок.

И сочинил же Чорт припев такой:
Мы - дети Тьмы.
Бездетны мы.
Но в час ночной
Достанется нам ваш ребенок...
Горшочек крестит Еж рукой.
...бездетны мы
но в час ночной...
Вдруг скрыпнуло крыльцо доской.

Я бездетная Алина
Я пришла за вашим сыном
Я Алина из пенклуба
Откушу ему залупу.

Алина, уходите
Волнуются родите
Вот сами родите
Тогда и кусайте
Куда захотите.

Сруль вошел - отец ушел
Она вошла - и мать ушла
Часы остановились как покойник,
Остановилось кофе на плите,
За ширмою журчало в темноте.
Сосед-запойник
Слизывал вискарь.
В духовке на готическом листе
Лежала уточка - она похолоде
Ла, и сквозь пупыристый загар
Домашней птицы, похожий на озноб
Желтел просак. (Майданек, Бабий Яр, Гулаг)
Алина вымолвила: Где?
Он. Мне полагается ясак.
Но проглотили словно языки еще не пожилые старики.
Еще раз вспух и опустился зоб: Где Он?
Ваш малыш. Сквозит могилой из колонок.
Отец и мать гримасу делят рыбью.
Поблескивают мытые полы.
И кубики застыли мертвой зыбью.

Я говорила, что еще приду
И крест ваш обломаю о звезду,
Я говорила, что еще вернусь.
И позову младенца: Puss, Puss, Puss.
Замрите. Слышите, я говорю: Ко мне.
В судьбе малютки начало темнеть.
Едва он сделал самый первый шаг.
Ко мне стремилась детская душа.

Тут за спиной Алины начал петь
Бесплотный голос. В море голосов
Напоминал потусторонний зов
Другого берега, что виден с пристани,
Где катеров
Проржавленные мощи,
И сиротливый флаг имперский бриз полощет.
Так листья мертвые вращаются шурша,
Чертя седой асфальт Дубовой рощи.

Молчало радио, но неуемный Граф нашептывает,
Синтаксис поправ: Секи, созрела кроличья личинка.
Почти что пуд. Хватай его, Алинка.
Пусть пляшут свою скорбную калинку
Кроли священные по монастырям.
Да сбудется Проклятие Дагона!
Мы будем ехать - мягкие вагоны
В Бердянск к несуществующим морям.

Шаги двух бесов смолкли на панели,
Ежиха, Кроль стоят "зацепенели".
Дверь нараспашку, пусто в колыбели,
И как другого после дел таких зачать?

А Граф с Алиною гуляли и болтали
О временах, когда по воздуху летали
Жиды пархатые без самолетной стали
В Албанию здоровье поправлять.
Потом малютку их мешка достали.
А на мешке знакомая печать...

Так по желанью инфернальной Енты
Свершилось SACRIFICIO CRUENTE

13 марта 2003

На главную страницу